Сумрачный ворон - Александра Дегтярь Страница 48

— Падаль, — хрипела я, собрав остатки сил, я, подтаскивая его к кровати. К столбикам ее изножья привязала руки муженька, одну руку зафиксировала поясом от своего халата, другую — его же шелковым шарфом.

Кровать у меня массивная, дубовая, да еще и прикручена к полу. В свое время муженек приказал ее так закрепить, чтобы Елена не могла освободиться, когда он ее привязывал к ножкам.

Я включила настенный светильник, скользнув на миг в купальню, вернулась с парой толстых полотенец.

Отвесила муженьку пару оплеух и когда он очнулся заговорила.

— Далеко на юге есть дикие племена, — проворковала я, скручивая полотенца в тугой жгут, — В этих племенах пытками занимались женщины. Они знали в этом толк.

— Ч-что ты собралась делать? — Маркус с опаской вперился в меня.

— Проявлять свою любовь, — буднично ответила я, припоминая мрачные обычаи диких племен из моего мира.

Герцог смотрел на меня, и в его глазах плескалось осознание, что я не шучу.

— И если мужчина кричал, это считалось позором для женщины, признанием её некомпетентности, — я оскалилась. — И женщины старались с удвоенной, а иногда и с утроенной силой.

— Ты не посмеешь! — Бросил он с вызовом.

— Ты же посмел, — я пожала плечами, — почему же я не могу? — И вновь одарила его улыбкой, — Ты щедро проявлял свою любовь ко мне, теперь мой черед, дорогой.

С этими словами я приблизилась и надавила на болевую точку на его лице. Маркус взвыл, и я ловко заткнула ему рот своим носовым платком, к счастью, здесь они были внушительных размеров.

Он замычал что-то злобное, а я, закончив сооружать свое орудие, повертела им перед его носом.

— Знаешь, в чем прелесть этого? — я участливо заглянула мужу в глаза, — Это не оставляет синяков.

Взмах. Удар.

— Тебя, вижу, не остановила даже боль в спине и начавшаяся проблема с мочеиспусканием. Ты уже ссышься кровью?

Муженек окинул меня ненавидящим взглядом.

— Это было моё первое ответное проявление любви. Ну, а теперьтретье. Взмах. Удар. Благоверный взвыл.

Возможно, кому-то мои действия покажутся бесчеловечными, но разве он был человечен, когда истязал Елену?

Я отбросила в сторону свой импровизированный аргумент.

— Знаешь, что я вспомнила? — Начала я, и Маркус, как загнанный зверь, вздрогнул.

— А может, мне использовать по назначению твой аппетитный зад? — задумчиво склонила я голову. — Ты тогда уверял, что мне это понравится, несмотря на мои слезы и мольбу прекратить эту пытку.

Лицо Маркуса стало мертвенно-бледным, и он рванулся прочь, но... Сумрак умеет вязать путы.

— А чего ты забился? — Моя улыбка была холодной, как лед. — Не нравится?

Я надавила на болевую точку, и мой благоверный взвыл, извиваясь.

Я не стала его больше бить. Зачем?

А вот понажимала на болевые точки ему от души. Если не знаешь, как заблокировать их действие, то будет очень больно. Маркус не знал.

Он стонал и бился, прикованный к кровати, а я, словно каменная статуя, наблюдала за его муками. Жалости не было и в помине и удовольствия я никакого не испытывала от этого поганого занятия. Вдруг в воздухе поплыл тошнотворный запах мочи. Милый обоссался от боли. Решила, что с него хватит. С презрительной усмешкой я нажала на еще в еще одну точку, чтоб он отключился, встала и отвязав его от кровати попыталась за руки отволочь благоверного в его покои. Не вышло.