Родной приемный сын миллиардера - Ксения Фави Страница 48

— Здравствуйте… — она всегда немногословна.

— Мы позавтракаем с Тамиром минут через десять.

— Хорошо, — она разворачивается, — хозяин просил сделать бутылочку… Вам нездоровится? Раньше он не входил к вам в такой час.

О, повар решила поболтать? Или волнуется?

— Со мной все в порядке, — улыбаюсь ей, — просто спала.

— Хозяин вас не испугал? Он зашел к вам…

А она сегодня в ударе. Пока думаю, что ответить, за спиной раздается мужской голос.

— Я спал в той же комнате. Не волнуйтесь за Яру, у нее все хорошо.

У повара немая сцена. Наверное, она беспокоилась, не обидел ли Тамир меня. Помнит ведь, что приехала я сюда не по своей воле. А до сегодняшнего утра все было более чем прилично.

— Извините… — бормочет работница.

— Ничего, — Тамир подходит ко мне, — я рад, что рядом с нами неравнодушные люди.

Женщина бросает взгляд на меня. Так, надо бы ее успокоить.

— Все и правда хорошо, — улыбаюсь.

Чувствую руку Тугулова у себя на спине. Он приобнимает меня.

— Вы правильно подметили, теперь все будет по-другому, — говорит повару Тамир, — мы многое прояснили между собой. С этого дня я буду ближе к Яре и малышу. Степа — мой сын. Мы молчали об этом, но больше нет смысла скрывать.

Работница хлопает глазами. Потом на ее лице проступает улыбка. И глаза, кажется, заблестели от умиления.

— Ой, как я рада за вас! Извините меня за любопытство…

— Все в порядке, — кивает Тамир, — накрывайте завтрак.

Меня Тугулов увлекает в гостиную. Только там выпускает из объятий. Смотрю на него.

— Думала, ты обижен на меня.

Он морщится.

— Не хватало, чтобы домашние помощники считали меня плохим человеком. Хватит и твоего такого мнения.

— Тугулов!

* * *

Тамир

У меня до сих пор взрыв мозга от вчерашнего разговора. Не чтобы я лелеял в себе обиды юности. Но несколько лет подряд я жил с одной правдой! И вчера она рассыпаласьв пыль.

А думать про то, что мы могли быть вместе… Что у нас мог подрастать уже не только Степашка… Эти мысли я давлю на корню, чтобы все вокруг не разгромить.

И мне все-таки обидно, что Яра не пришла с рассказом о беременности! Или после рождения малыша… Неужели правда так боялась меня?

— Тамир, ты не должен обижаться! — она морщит свой хорошенький нос. — Ведь знаешь теперь всю правду! Я думала, мы не нужны тебе!

— А убедиться? Сейчас тебе не двадцать, — ворчу.

— Тамир, ради бога! Я снова расплачусь…

— Манипуляции, — щурюсь, — кто мне там говорил про психологию?..

Пока помощница нам накрывает, подхожу к своей гостье. Забираю в объятья. Во мне есть остатки обиды, да. Но сделать ей плохо я не в состоянии.

— Ой, все, — пыхтит в моих руках.

— Именно так, дорогая, — глажу ее по спине, — тебе придется выдержать некоторый поток сарказма. Но согласись, это гораздо меньшее зло, чем ты от меня ожидала?

— Тугулов!

Она ударяет кулачком по моей груди, а после вдруг встает на носочки и… целует меня! Даже дурак понял бы, что я тут же растаял.

Перехватываю инициативу, углубляю поцелуй. Ее губы прохладные. Кажется, она недавно пила воду. Согреваю их и наслаждаюсь их нежностью. Казалось бы, в мире столько похожих женских губ. Но у тех самых всегда уникальный вкус и ни с чем не сравнимая мягкость. И заводят они с пол-оборота… Так.

— Позавтракаем? — предлагаю хрипло.

— Если ты не будешь говорить мне претензии.