Холодное пламя - Мари Милас Страница 48

И что это должно значить? Это плохо или хорошо? Мне нравится Июль, я родился в Июле. Почему это так смущает ее?

Видимо, на моем лице отражается полное непонимание, раз Лили говорит:

— О, так ты не знаешь. Это хорошо. – Она хватает свой телефон, словно боится, что я перепрыгну через забор и начну гуглить этих австралийских пожарных. – Я пойду.

— Стой. – Командую я, и она зависает в полуприседе над креслом. – Расскажи мне. И про этот свой… пин… – Я откашливаюсь, потому что не помню, как называется эта хрень. Вообще не понимаю, зачем мне эта информация.

— Пинтерест? – Ее пьяное лицо излучает веселье.

Я киваю.

Она усаживается обратно, слегка ерзает, словно предвкушает лучшее развлечение в своей жизни, и похлопывает по соседнему креслу, приглашая меня.

— Садись, и мы начнем урок.

Я долго смотрю на несчастное кресло, сопротивляясь этому ненормальному притяжению. У Лили словно есть невидимый поводок, за который она тянет и тянет меня каждый раз. Ведь только это объяснит то, что я чуть не ломаю проклятый забор, когда перелезаю на ее цветочную веранду.

— Нужно сесть. – Подгоняет она меня, кивая на кресло.

Я продолжаю сопротивляться изо всех сил, хотя, казалось бы, в этом нет смысла, ведь мои ноги уже приросли к полу с ее стороны. Тут даже дышится как-то по-другому.

Мне почему-то больше не хочется возвращаться на свою пыльную и мрачную веранду.

Я сажусь в кресло, которое хрустит и потрескивает под моим весом.

— Хочешь мармеладки? – Лили берет с маленького столика упаковку с какой-то разноцветной гадостью.

— Не особо.

— Ну, может быть, хотя бы одну? Ты в гостях, невежливо отказывать. – Она открывает рот и откусывает голову мармеладного червяка. Почему мне кажется, что если я откажусь, то и меня она тоже укусит. Эта женщина непредсказуема.

Со спокойствием удава и с весельем в глазах Лили протягивает мне пачку отравы.

— Ешь.

Почему это звучит так зловеще? Кажется, что она говорит: «Умри».

— Не буду, – сопротивляюсь я.

— Надо, – с притворным сочувствием кивает она. – Это правила Лили Маршалл. Либо ешь мармелад, либо выметайся.

Я потираю подбородок, скрывая широкую улыбку за ладонью. Лили же начинает открыто смеяться.

Звук ее смеха звонкий и вместе с тем очень мягкий. Он должен раздражать меня, но в данную минуту я думаю лишь о том, что не хочу, чтобы она смеялась так для кого-то другого.

Я всегда был собственническим придурком. Но это… это переходит все грани. Она просто городская девушка. Просто соседка. Просто Лили Маршалл, которая раздражает до чертиков, очаровывает до тахикардии и возбуждает до болезненного стояка в штанах. Отличное комбо. Мне не нравится.

— Возьми мармеладку, Марк.

То, как она произносит мое имя. То, как блестят ее глаза цвета индиго, когда она смотрит на меня. Это все заставляет мою кровь кипеть. И меня это чертовски сильно настораживает.

Однако несмотря на это, я все-таки беру мармеладку.

Поначалу кислый вкус раздражает так же, как Лили в первые недели, но затем на языке взрывается сладость, которая является полным отражением девушки передо мной.

— Итак… пожарные, – начинает Лили. – Посмотрим календарь этого года. Смотри, мой любимый вот этот. – Она показывает мне экран телефона, где стоит пожарный с голым торсом, а в руках у него… коза.