Хозяйка пряничной лавки - Наталья Шнейдер Страница 49

— Я оставляю счет за вызов и консультацию.

Счет! Я похолодела. Привыкла к условно бесплатной медицине и даже не задумалась, что визит доктора стоит денег.

— Передадите Петру Алексеевичу, когда придет в себя.

Я тихонько выдохнула: вот было бы весело, если бы за вызов пришлось платить мне.

А ведь и придется.

— А с меня что причитается? — выдавила я.

— С вас, сударыня? За что? — Он пожал плечами. — Меня вызвали к Петру Алексеевичу Громову, вашему постояльцу, в связи с его тяжелой внезапной болезнью…

Громов. Везет мне на погодные условия. Один — Ветров, второй — Громов.

— … Ему и платить. А что заодно вам пульс пощупал — так это мелочи. И нюхательную соль, чай, не всю вынюхали. Негоже брать с дамы деньги потому, что она лишилась чувств от переживаний за судьбу государева человека.

— Спасибо. — В груди потеплело. — Не знаю, как вас…

— Пустяки, Дарья Захаровна. Для меня радость уже то, что вы поднялись после болезни. Признаться, я не чаял такого быстрого выздоровления. Отдыхайте.

— Я провожу, Матвей Яковлевич, — сказала тетка. — Благослови вас господь.

Я сунула в рот лепешку, запивая остатками киселя. Дрожь в руках начала утихать. Мозг, получив топливо, прояснился. Ну, ревизор так ревизор. Хоть черт лысый, зато живой. У кого рыльце в пушку, тот пусть столичного ревизора и боится, а у меня дыра в кармане да вошь на аркане. Главное, что за вызов платить ему, а не мне.

Кстати…

— А где постоялец? — спросила я Нюрку.

— К нему в комнату унесли.

— А княгиня?

— С ним пока.

Похоже, вечер еще не закончился.

— Нюрка, сделай доброе дело. Завари чая, — попросила я.

Девчонка моргнула, я опомнилась. Какая ирония: я теперь дочь владельца огромной чайной лавки, а в доме ни щепотки заварки. Сапожник без сапог, купчиха без чая.

— В смысле, трав. Что-то там у нас было…

Может, оно и к лучшему. Ромашка и душица после таких… ярких впечатлений будут куда полезнее крепкого чая. Особенно на ночь.

— Когда тетушка вернется, скажешь, я пошла к княгине. Сама ее провожу, когда понадобится. А тетушка пусть спать ложится, она и без того сегодня набегалась.

— Хорошо, барыня.

Я оглядела кухню. После всего, что сегодня случилось, обстановка располагала скорее к нервному тику, чем к здоровому сну.

— А ты перебирайся-ка ко мне в комнату. Сдвинешь сундуки и в одеяло завернешься.

— А где ваша комната, барыня?

Пришлось проводить. Как раз вернулась тетка, я повторила ей просьбу идти спать. На удивление, она не стала спорить. Наверное, умаялась и переволновалась, бегая туда-сюда.

Оставив Нюрку хозяйничать, я пошла на территорию постояльца. Нужно было убедиться, что он жив. И, что греха таить, любопытно было посмотреть на «чудотворицу».

Уже открывая дверь, я вспомнила, что все еще в ватном халате, но отступать было поздно.

Целый канделябр с полудюжиной свечей разгонял темноту в комнате. Тишину нарушало только ровное глубокое дыхание. Я посмотрела на постояльца и лишилась дара речи.

Совсем недавно на кухне хрипел «упырь» с воздушным шаром вместо лица и щелками глаз. Сейчас на подушке покоился обычный мужчина. Жесткие черты разгладились во сне, и только бледность и глубокие тени под глазами напоминали о том, что этот человек совсем недавно едва не отдал богу душу.

— Невероятно! Вы и правду чудотворица, — вырвалось у меня.

Женщина, сидевшая у постели больного, встала и обернулась ко мне.