Развод. Пусть горят мосты - Стася Бестужева Страница 49

Он пожимает плечами, и в этом жесте столько пренебрежения, что я едва сдерживаюсь, чтобы не вспылить.

— Ты не отвечала на звонки. А дети были в надежных руках — с отцом.

— В следующий раз я обращусь в полицию, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Если ты заберешь детей без предупреждения или задержишь их допоздна, я заявлю о похищении.

Его лицо искажается от злости.

— Ты не посмеешь!

— Посмею, — отвечаю спокойно. — Я больше не та наивная женщина, которой можно манипулировать, Павел. Запомни это.

Разворачиваюсьи иду в дом, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. Это объявление войны, и мы оба это знаем. Но впервые за много лет я чувствую себя не жертвой, а бойцом.

Вечером, уложив детей, сижу на кухне с чашкой чая и листом бумаги. План действий: завтра открыть счет в новом банке, изменить зарплатные реквизиты, начать поиски квартиры для аренды. Оставаться в одном доме с Павлом становится все опаснее — не физически, но психологически. Особенно для детей, которые оказываются между двух огней.

Телефон вибрирует от входящего сообщения. Максим.

«Как ты? Дети вернулись?»

«Да, все в порядке. Спасибо за помощь сегодня».

«Всегда пожалуйста. Помни, ты не одна в этой битве».

Перечитываю его сообщение несколько раз, и на душе становится теплее. Битва только начинается, но у меня есть союзники. И самое главное — у меня есть план.

Уже засыпая, слышу тихий стук в дверь спальни. Ника.

— Мам, ты не спишь? — шепчет она, просовывая голову в щель.

— Нет, заходи, — я включаю ночник, сажусь в кровати.

Она проскальзывает в комнату, забирается ко мне под одеяло, как делала в детстве, когда ей снились кошмары.

— Знаешь, — говорит она, прижимаясь ко мне, — папа сегодня расспрашивал о тебе. О том, не приходят ли к тебе друзья, не звонят ли мужчины.

Сердце пропускает удар. Он использует собственного ребенка как шпиона.

— И что ты ответила? — спрашиваю осторожно.

— Что это не его дело, — в ее голосе звучит такая решимость, что я невольно улыбаюсь. — И что если бы к тебе и приходили друзья, это было бы нормально, потому что вы больше не вместе.

Обнимаю ее крепче, чувствуя безмерную гордость и одновременно тревогу. Моя дочь защищает меня, хотя должно быть наоборот.

— Спасибо, милая. Но не нужно ссориться с папой из-за меня.

— Я не ссорюсь, — отвечает она. — Просто говорю правду. Он больше не имеет права указывать тебе, с кем общаться.

В этот момент я понимаю — какими бы тяжелыми ни были предстоящие месяцы, мы справимся. Вместе с моими детьми, которые оказались намного сильнее и мудрее, чем я могла представить.

— Я люблю тебя, Ника, — говорю, целуя ее в макушку. — Больше всего на свете.

— И я тебя, мам, — она зевает, устраиваясь поудобнее. — Можно, я посплю с тобой сегодня?

— Конечно, — отвечаю, выключая ночник.

В темноте, слушаяровное дыхание дочери, я думаю о том, что завтра начинается новый этап моей жизни. Жизни, в которой я больше не буду зависеть от мужчины, предавшего меня. Жизни, в которой мосты с прошлым действительно сгорят — но из их пепла возродится что-то новое. Что-то настоящее.

Глава 17

В половине одиннадцатого вечера, когда дети уже спят, а я сижу на кухне с ноутбуком, изучая документы от адвоката, раздается звонок в дверь. Резкий, настойчивый. Сердце пропускает удар — кто может приехать в такое время?