Все, что я тебе обещала - Кэти Апперман Страница 49

Я вплыла в дом как на крыльях и, счастливая, пошла к себе. Мне вскружил голову не Райден, мой бальный кавалер, а Бек, который проглотил обиду и гордость, лишь бы для меня этот вечер прошел великолепно.

Я села на постель и отправила Беку коротенькое сообщение:

«Спасибо! <3»

Беззастенчиво

Семнадцать лет, Теннесси

Второй семестр выпускного класса.

Я занимаюсь в группе керамики.

В прошлом году во втором семестре, в самые беспросветные месяцы, мама с папой стояли рядом, в сомнении подняв брови, пока я перекраивала расписание, выбирая самые сложные дисциплины. Они едва поверили в то, что я получила высший балл по каждой из них, хотя не пойму, чему тут было так удивляться. После смерти Бека я забила на друзей и клубы по интересам, бросила волонтерство, избегала Бёрнов. Я с головой ушла в учебу, отдавая ей всю себя; естественно, я и преуспела.

В прошлом месяце, когда Палома предложила мне записаться вместе с ней на керамику, я заколебалась. Как Университет Содружества воспримет то, что у меня в аттестате курс для лентяев? Однако все-таки пошла в группу, отчасти чтобы родители сочли, будто я исцелилась – что бы это ни значило, – а отчасти чтобы на последнем уроке общаться с Паломой.

В керамическую мастерскую – просторное помещение за библиотекой – я успела раньше Паломы. Она влетает за три секунды до звонка. Ее хвост покачивается из стороны в сторону, пока она спешит к столу, который я заняла. Вокруг него четыре рабочих стула, но больше никто к нам не подсаживается – вот и прекрасно.

— Увидишь, будет замечательно, – обещает Палома, устраиваясь поудобнее.

Она по-прежнему ждет ответа из Университета Южной Калифорнии, хотя я сильно удивлюсь, если ее не примут. Аттестат у Паломы еще лучше моего. Сейчас она кладет сумку на стол, извлекает помаду и, используя экран телефона вместо зеркала, красит губы в глянцево-розовый цвет. Удовлетворившись результатом, смотрит на меня из-под густо накрашенных ресниц.

— Ну? Как прошел первый день твоего последнего семестра?

— Лучше, чем я думала. А твой?

Палома усмехается:

— Начало конца. Хочешь потом отметить хлебным пудингом?

Я с улыбкой киваю, и тут раздается звонок.

У нашей преподавательницы мисс Роббинс ярко-желтый маникюр и песочного цвета кудри – она напоминает мне мисс Фриззл из детской книжной серии «Волшебный школьный автобус». Я слушаю, как она объясняет, по какому принципу ставит отметки: чуть приложишь усилия – и уже получишь высший балл. Заодно оглядываю мастерскую. По периметру – плотно заставленные полки, целая выставка готовых работ, подаренных учениками. Слева – кладовка, где хранятся банки глазури. Справа – штук шесть гончарных кругов, покрытых засохшей глиной. За спиной у Паломы – бруски свежей глины, которые однажды станут чьими-то изделиями, а еще – жестянки с разными инструментами для лепки, шпателями, губками, иглами и тому подобным. Пахнет здесь влагой и землей.

Это и правда полная противоположность обычному классу, и мне тут очень нравится.

Мисс Роббинс раздает программу курса, когда дверь со стуком распахивается, и Айзея…

…тот самый, которого я сама поцеловала, да, тот самый!

…влетает в класс беспечно и самоуверенно.

Палома, заметив мой взгляд, усмехается.

— Простите, я опоздал, – говорит Айзея учительнице.