Отчим - Mariya Velvet Страница 49

«Она даже не замечает, как на неё смотрят» — с досадой подумал он, швырнув рубашку в корзину со стиркой. Рубашек там лежало уже с десяток, эта последняя. Завтра придется идти в водолазке.

Аня знала, что Платон поговорил с Вадимом на следующий день. О чем — неизвестно, но после этого Грачев лишь бросал на Анну колючие взгляды, словно она была загадкой, которую он не мог разгадать. А Вовка, провожая ее домой, однажды сказал:

— Ты… как будто из другого времени. Или из книги. Интересно, о чем ты думаешь?

— О том, что завтра контрольная по литературе, — вздохнув, мягко улыбнулась Анна. — И что я, наверное, никогда все не прочту.

Осенний дождь к полуночи стих, оставив лужи-зеркала, в которых отражался дрожащий свет уличного фонаря. Платон стоял у окна, прислушиваясь к тишине дома. За стеной скрипнула дверь — Аня вернулась с прогулки непозволительно поздно, ну и что, что выходной. Он замер, ловя обрывки разговора:

— Спасибо, что проводил, — ее голос, приглушенный, но теплый. — Хороший фильм был.

— Всегда, — ответил Вовка, и в этом слове прозвучало что-то большее, чем просто вежливость.

Платон выдохнул. Он представлял, как Вовка наклоняется к ней, как его рука касается ее плеча…

«Она же еще ребенок», — пытался он убедить себя, но тело не слушалось. Сердце бешено стучало, будто вырываясь из клетки запретов.

На кухне звякнула чашка — вернувшаяся домой Аня пыталась тихо приготовить чай. Платон шагнул в дверной проем, наблюдая, как она, укутанная в огромный свитер, шепчет строчки из заданного наизусть стихотворения.

«Она даже не догадывается», — подумал он с горьким облегчением.

— Платон? — она обернулась, и он поймал ее взгляд — прозрачный, невинный и чистый, как горное озеро.

— Тебе… нравится с ним? — сорвалось неожиданно, будто фраза жила в нем неделями.

Аня нахмурилась, медленно помешивая сахар:

— С кем? С Вовкой? Он… добрый. Мы просто сходили в кино.

— Добрый, — повторил Платон, и это слово обожгло, как упрек.

Он-то знал, что за «добротой» скрывается. Мысли у мальчишек наверняка о том, как бы побыстрее забраться к ней под юбку.

— Ты следишь за мной? — внезапно спросила она, и он почувствовал, как предательская краска заливает шею.

— Просто беспокоюсь, — пробормотал он, отворачиваясь к окну. — Я несу ответственность за тебя. В темном стекле отражались ее глаза — огромные, изучающие.

— Ты сам отказался от меня, — тихо сказала Аня. — Мне не нужны тени за спиной.

Он хотел возразить, объяснить, защититься… но ее шаги затихли в коридоре, оставив его наедине с гулким эхом собственной тайны.

На следующее утро Вовка ждал Анну у дома. Теперь они вместе ходили в школу. Платон, притворяясь, что проверяет уровень масла, видел, как Аня приветливо улыбнулась парню, как ее пальцы на миг коснулись его руки, она отдала рюкзак.

Платон вдруг понял: она не выбирает между мальчишками. Она выбирает себя и жизнь. Наверное, это хорошо.

Вечером Платон не выдержал:

— Ты уверена, что он тебя достоин?

Аня остановилась, не оборачиваясь:

— А ты уверен, что спрашиваешь об этом ради меня? Я совсем одна. А Вова… ему просто не все равно. Мы дружим.

Аня поднялась к себе, но дождь, начавшийся к вечеру, стучал по подоконнику настойчиво, будто пытался выбить ответ на вопрос, который Платон боялся задать даже самому себе.