Развод с горьким привкусом кофе - Сусанна Ткаченко Страница 5

Даю себе мысленного пинка и, стараясь не дрожать, усаживаюсь за массивный дубовый стол напротив него. Выкладываю всё, что меня тревожит, включая утреннее сообщение от Кота.

Тимур барабанит длинными пальцами по столешнице, словно отстукивает шифр.

— Меня в этой истории только одно смущает, — наконец произносит он.

— Что именно?

— Он не может не понимать, чем ему грозит попытка тебя обворовать. За тобой стоит семья, а значит это чревато последствиями.

— И что это значит? — спрашиваю тихо, сжимая ладони в кулаки.

— Либо он безумно влюблен и потерял голову, либо Кот — кто-то очень влиятельный, и его он боится больше.

— То есть ты считаешь, что речь шла именно о нашем с ним разводе?

— Не то чтобы на сто процентов. Надо для начала копнуть глубже. Но по опыту могу сделать такой вывод. К сожалению, среди нас много идиотов, которые с годами перестают ценить сокровище, которое им дано, и делают глупости в погоне за мечтой.

Разговор у нас сухой и по делу, но то, что он считает меня сокровищем, — приятно.

— Спасибо, что согласился помочь. Скажи, сколько времени потребуется, чтобы во всем разобраться?

— По телефону лучше ничего не обсуждать. Если это не обычная измена, то может стоять прослушка. Ты сможешь вечером еще раз со мной встретиться?

Киваю.

— Скажу Даниле, что надо к родителям заехать.

— Хорошо. Значит, встретимся у их подъезда в семь. У меня уже будут основные сведения. А сейчас езжай по своим делам и веди себя так, будто ничего не происходит.

Встаю, чувствуя, что ноги ватные, но держусь.

— Еще раз спасибо, Тимур.

— И да, Маргаритка… — его голос вдруг становится мягче, почти ласкает, — ты стала настоящей красавицей. Не вздумай в чем-то винить себя. Если твой муж тебе изменяет — идиот он, а не с тобой что-то не так.

И вроде как его слова должны звучать подбадривающе, как мотивационные, но… они воспринимаются иначе — как намек, что я Князева заинтересовала как женщина, что он мною восхищен и предлагает утешиться в его объятиях. Бред, конечно. Но у меня мурашки по коже, я смущаюсь и из кабинета вылетаю с горящими щеками.

В центральную кофейню в офис еду тоже на такси — моя машина на техобслуживании.

Готовлюсь отвечать на вопросы мужа, почему так задержалась, но его на месте просто-напросто нет.

— В банк уехал, — говорит администратор, даже не поднимая глаз от монитора.

Меня злит, что я не в курсе банковских дел нашей общей сети. Но по-настоящему страшно становится, когда я понимаю: у Данилы есть моя электронная подпись. В ушах звенит голос налогового инспектора, которая мне выдавала флешку:

— Маргарита Сергеевна, никогда не забывайте, что этой подписью можно заверить любую сделку. Даже куплю-продажу квартиры. Поэтому не доверяйте ее никому.

Но разве же я могла себе когда-то представить, что муж задумает меня обмануть? Я доверяла Дане как самой себе.

Сажусь за свой стол — матовое стекло, следы от кофейных кружек, его опять даже не протёрли утром! — и роняю голову на руки. Спокойно, Рита! Ты можешь ошибаться! В конце концов Данила пока еще ни разу тебя не подводил. Ну подумаешь, охладел немного! Нельзя сразу в самом страшном его подозревать. Дыши, успокаивайся!

Провожу с собой эту мысленную беседу — и мне действительно становится лучше. Иду за тряпкой, вытираю стол сама. Включаю компьютер, пытаюсь заняться работой — я все же хочу обновить меню, несмотря на всеобщее сопротивление, — но меня отвлекает звонок. Смотрю на экран — «любимая» свекровь.