Дровосек для Наташи - Айя Субботина Страница 5

Ну и еще иногда написывает Кирилл Андреевич — отец Мишеньки, владелец какого-то небольшого строительного цеха с замашками главного акционера компании Эппл, как минимум. Он вроде бы и ничего, тридцать пять лет, в жизни устроен, с женой давно в разводе, но какой-то… В общем, как сказала бы моя бабушка, я — не его поля ягода. Так что на все попытки Кирилла Андреевича приударить, отвечаю сдержанно и вежливо, напоминая, что вообще-то он обещал всерьез заняться воспитанием Миши.

В общем, к концу пятнадцатого дня, я окончательно убеждаю себя в том, что Валерий больше никогда не появится на горизонте моей жизни.

Но именно в этот момент он решает снова «всплыть», причем так же «эффектно», как и в нашу первую встречу.

Середина ночи — это самое «беличье» время. Торпеда носится по карнизу, изображая из себя маленького пушистого ниндзю. Вицык, как обычно, сидит на подушке, напоминая белую статую Будды, и все так же пристально меня разглядывая (я этот взгляд даже сквозь сон чувствую, уже на уровне рефлексов, так же как и полеты Торпеды, на которые давно привыкла не реагировать).

Я сплю. На голове у меня — архитектурное сооружение из мягких ленточек. Бабушкин метод: если накрутить слегка влажные волосы на полоски ткани, утром получишь голливудские локоны без вреда для волос. Выглядит это, честно говоря, как будто я преуспела. пыталась поймать головой занавеску. А еще на мне пижама с желтыми уточками — мягкая, фланелевая, ноль раздражения на коже.

Тишину взрывает низкий вибрирующий звук, от которого дрожат, кажется, даже стены.

Мой телефон переходит в режим тишины в двадцать два ноль ноль, и я всегда кладу его на тумбочку, само собой, не ожидая, что в такое время мне кто-то будет звонить. Но сегодня — именно это и происходит, и вибрация врезается в мой сон как звук бормашины у стоматолога.

Боже!

Я подпрыгиваю, путаясь и барахтаясь в одеяле. Сердце колотится где-то в районе горла. Кто? Что случилось? Пожар? Комиссия из министерства?!

Только через несколько секунд доходит, что это — телефон.

На экране высвечивается: «Валерий». И значок видеовызова.

Мозг в полтретьего часа ночи — именно столько показывают стрелки на настенных часах — работает медленно. Я еще и ужасно засыпаю в последнее время, потому что кран на кухне решил начать капать, и я пока не знаю, как решать эту проблему, потому что в последний раз, вместо сантехника из ЖЭКа ко мне пришло пьяное грязное тело с требованием выдать ему нормальную отвертку вместо казенной.

В общем, вместо того, чтобы отклонить вызов или хотя бы набросить халат, я машинально тыкаю пальцем в «принять».

Сначала я вижу только темноту и яркие оранжевые искры, летящие на заднем плане.

Слышу уютное потрескивание костра и не очень ласковое завывание ветра.

А потом в кадр вдвигается лицо.

Валерий выглядит так, будто он только что вернулся из крестового похода — не меньше. Его борода стала еще гуще, волосы взлохмачены, лицо покрыто слоем пыли и копоти, а в кожу на лбу впечатался след от налобного фонаря. Он в серой, покрытой пятнами футболке, которая облепила его плечи так плотно, что я невольно отмечаю: под этой грязью скрываются очень, очень серьезные мышцы.

— Белочка? — Голос у него хриплый и невероятно низкий, но звучит почему-то так, будто Валерий стоит прямо за моей спиной, а не… бог знает где.