Пока-пока, шеф! - Марта Вебер Страница 5

Я гордилась тогда, потому что босс на похвалу был очень скуп, я бы сказала. И только потом до меня дошло, что, возможно, это и не комплимент был вовсе.

Не присуще это моё качество обычно было женщинам. Женщина должна была быть хитрой, манкой, себе на уме. Знать, что сказать, или сделать, чтобы мужчина принял решение в её пользу, и сам не понял, что сделал это по указке женщины.

Я же часто была прямой, как палка. Да, умела говорить и деликатно, вежливо, но всё-таки... интриганка была из меня никакая.

В том-то и дело, что вижу. И не понимаю, что происходит.

— Я хочу уволиться. Обычное дело в рабочем процессе.

Михаил Алексеевич откинулся на спинку рабочего кресла, и посмотрел на меня прямо, внимательно. От его взгляда у взрослых больших мужиков поджилки тряслись, но я привыкла за годы работы с ним к подобному, так что храбрилась до последнего.

— Интересно. Я так понимаю, что-то случилось? — Нарочито спокойно говорил он Хотя я видела, что он был далек от спокойствия.

— Что вы имеете в виду?

— Ну ты же не можешь просто так взять, и уйти. Работали четыре года вместе.

— Пять лет и два месяца. — Вставила я свои пять копеек, босс лишь блеснул взглядом, сердитым. Ненавидел, когда его перебивали. Да плевать уже. Я же уходила, могла напоследок почувствовать себя не роботом, а живым человеком.

— Тем более. Работали, всё всех устраивало, а тут вдруг заявление на увольнение, ни с того, ни с сего.

— А с чего вы взяли, что всё всех устраивало? — Выдала я раньше, чем успела подумать. Что-то сегодня я совсем была несобранная. Это всё говорила во мне нервозность.

— То есть тебя что-то не устраивает? Почему молчала? Могли бы поговорить, обсудить, решить. Чего сразу заявление писать? Женщины... - Вздохнул Михаил Алексеевич. — Всё, Тась, я тебя услышал, перфоманс засчитан. Давай, дуй работать, заявление забери своё, чтобы настроение мне лишний раз не портить. И часов в девять, когда закончим сегодня, зайди, обсудим, что там у тебя стряслось.

А потом, уже отвернувшись от меня, и возвращаясь к работе, ещё и добавил:

— Как будто мало мне было всего происходящего, теперь ещё и это.

— Михаил Алексеевич, - окликнула я босса, поняв, что он вообще забыл о моём существовании почти сразу, как ему показалось, что «проблема» решена, и даже не замечал, что я стояла рядом. — Я не заберу заявление. Подпишите, пожалуйста.

Мои обстоятельства непреодолимой силы. Их не разрешить. Я приняла решение, и я ухожу.

Вот так. Не объяснить же было боссу, что не устраивал меня на этой работе он сам? И сам себя он не перекроит.

Что я устала быть незаметным механизмом в его рабочей машине. Устала отдавать всю свою жизнь работе. Устала от его равнодушных взглядов, от того, что он всегда ждал, что я, опережая его собственные мысли, что-то сделаю, и я действительно делала. Устала выбирать цветы для случайных женщин, которые стали появляться в его жизни после развода с женой, а сама не получать даже гребанного цветка на восьмое марта. Потому что я же не женщина, я сотрудник. Да много от чего устала.

От тирана-начальника, которого звали Михаил Алексеевич, до одури прекрасного, и настолько же ужасного, в конце концов.

— Болезнь? Нужна большая сумма денег? Смерть близких? Да твою мать. Ты можешь нормально сказать, что случилось? — Взорвался, всё же, босс, вскочив из-за стола.