(Не) тяжёлый случай по соседству - Лина Мак,Лада Соль Страница 5

— Мамочки! — пищу я и бросаюсь к дивану, где лежит малыш.

Мы со Славкой оказываемся возле него одновременно, но самое удивительное, что он смотрит на нас красивыми глазками, в которых отражаются одновременно шок и любопытство.

— А кто хоть это? — спрашивает тихо Слава, а я сжимаю в руках сотейник.

Но быстро беру себя в руки. Не при ребёнке же убивать его непутёвого папашу.

— Мальчик, Медведев, — рычу я. — Ты что за идиот такой?

Но, вероятно, малышу не понравилось, что мы затихли, и он, резко скривив маленькую мордашку, снова зарыдал.

Медведев застонал и закрыл уши ладонями.

— Успокой его, я тебя умоляю!

Закатила глаза и, отставив сотейник в сторону, подняла на руки малыша.

— Зовут его хоть как? — громко спрашиваю у Медведева, который начинает нервно расхаживать по комнате.

— Кого?

— Господи, дай мне терпения, прошу. Силы только не давай, а то убью его, к кошачьим колокольчикам! — стону я и с плачущим малышом на руках быстро заливаю кипятком бутылочку и вскрываю пачку со смесью. — Сына твоего как зовут, Медведев?

— Ты совсем больная, Лисицына? — орёт Слава не тише малыша. — Я сейчас выдохну и найду эту дуру. Пускай забирает! Я не знаю, от кого она родила!

От такого пренебрежительного отношения к женщинам мне и хочется его прибить. Вот же кобелина! Но в руках уже трясу бутылочку со смесью, а малыш затихает, внимательно наблюдая за моими действиями.

— Вот так и продолжай! — выкрикивает Медведев.

— Идиот, — шепчу я, а сама перевожу взгляд на малыша. — Твой папаша не просто идиот, он ещё и тормоз, да, малыш? Давай будем кушать, хороший мой, — улыбаюсь крохе и подношу бутылочку к причмокивающим губкам.

Малыш жадно хватает бутылочку и даже ручками себе помогает. Вот кто бы что ни говорил, но когда женщина кормит мужчину, то всё равно испытывает удовольствие. Только если этот мужчина не медведь!

— Медведев, подними свою наглую задницу и посмотри, как зовут твоего сына! — громко произношу я, только с улыбкой на губах.

Резко поднимаю взгляд на Славу, а он дёргается и даже шаг назад делает испуганно.

— Не улыбайся так ребёнку, — тычет в малыша Медведев. — Ему будут сниться кошмары!

— Сейчас тебе кошмар приснится, если ты не сделаешь, как тебе говорят, — не переставая улыбаться, рычу каждое слово.

Медведев идёт искать свидетельство о рождении малыша, а я заканчиваю кормить крошку. И чем меньше становится смеси в бутылочке, тем медленнее он сосёт её, и тем тяжелее поднимаются его веки.

— Мой маленький, — произношу нежно и прижимаюсь носом к его лобику.

Маленькие дети всегда пахнут по-особенному. Я люблю бывать у своих братьев и сестёр, особенно когда у них совсем младенцы в доме.

— Платон! — орёт на весь дом Медведев, а малыш на руках дёргается от громогласного голоса.

— Вот же… идиот! — закатываю глаза и, отставив бутылочку на стол, иду в сторону, откуда донёсся крик Медведева. — Я теперь даже не сомневаюсь, что этот мальчишка твой сын, — сразу говорю, замечая Славу, когда он выходит из комнаты. — Вот, держи! — передаю Платона ему. — Солдатиком только поставь. У него должен выйти воздух.

Глаза Медведева снова округляются, и он отодвигает от себя Платошу, всматриваясь в него.

— Откуда должен выйти воздух? — хрипит он шокировано.

Но ответить я не успеваю, так как Платоша наглядно показывает, откуда у него выходит воздух, и не только он, громко срыгнув.