Московский вальс - Мария Метлицкая Страница 5

Алона видела, какими насмешливыми взглядами ее провожают одноклассники, и в этот момент ей хотелось зашвырнуть дорогой и блестящий черный портфель подальше, да хоть за забор. Или за облака: чтобы он летел, крутился в воздухе, а потом свалился в кучу вонючего тухлого мусора. Может, сделать вид, что она его потеряла? Или что украли? А что, это мысль! Но как неудобно перед родителями, которые потратили кучу денег…

Но с того дня появилась мечта: чтобы портфель действительно украли, банально сперли.

И Алона небрежно швыряла портфель на подоконник, на скамейки, но портфель никому не был нужен – никто на него не зарился.

— На черта ты носишь такую тяжесть? – как-то спросила ее одноклассница.

— Папа подарил, – тихо ответила Алона.

Одноклассница пожала плечом:

— Ну и что? Тебе же неудобно, а не ему! Скажи, что тяжело таскать, и вообще, он какой-то… – одноклассница на минуту задумалась. – Неуместный. Даже мальчишки с такими не ходят! Оставь его, возьми легкую сумку. Сейчас модно холщовые, как у меня!

И она похлопала свою легкую серую полотняную сумку.

— Папа обидится, – вздохнула Алона. – Он же хотел как лучше.

Одноклассница смотрела на нее с сожалением.

— Ну-ну, – сказала она. – Ты и дальше будешь слушаться папу?

Алона пожала плечами.

— Ну ты и дура! – засмеялась одноклассница и пошла прочь.

С того дня Алона стала ей неинтересна.

Впрочем, и всем остальным она тоже была неинтересна. Молчаливая скромница, отличница – что там у нее в голове? На вечеринки не ходит, танцами не увлекается, на переменах застывает с книгой. На заднем дворе не курит, и парни ее не интересуют, да и одевается странно, не как современные девчонки. В школу ее подвозит папаша – видно, тот еще чувак: в строгом черном костюме и всегда при галстуке, наверняка какой-то чиновник.

Дома у нее никто не был. День рождения у Ковачовой летом, так что никому побывать у нее не довелось.

Вот младшая сестра у нее вроде нормальная, симпатичная, бегает на переменках, ржет во весь рот. А старшая ее, беднягу, отлавливает, хватает за руку и начинает отчитывать. Шепчет что-то, а сама красная, как сваренный рак. Стыдно ей за сестру. А чего стыдного? Вся малышня на переменах носится как ужаленная, все орут, тоже мне событие!

Да, странная эта Ковачова. Вроде и симпатичная, синеглазая, волосы красивые, черные, с отливом. Носик милый, вздернутый, с конопушками. Ротик бантиком, брови как нарисованные, но все равно желающих на нее нет. Потому что странная. Непонятная. Пресная. А зачем непонятные, когда есть куча понятных?

«Чего я боюсь? – спрашивала себя Алона. – По русскому я в классе лучшая».

Да нет, все понятно: кто б не боялся? Чужая страна, чужой язык. Как ее примет Москва? Говорят, люди там нетерпеливые, хамоватые и вечно куда-то спешат. Это нормально – большой город, большие расстояния, всем надо успеть. Да и с продуктами там непросто, Алона слышала, что за всем жуткие очереди. Правда, в институте есть столовая, и, говорят, хорошая. Но Алона не привыкла есть в общепите. Еще говорят, что иностранные студенты могут посещать магазин при посольстве и покупать знакомые продукты. Кажется, пару раз в месяц, но это не точно.

А готовить эти самые знакомые продукты? Алона не умеет готовить, совсем не умеет, потому что всегда готовила мама.