Переводчица. Украденная репутация - Вера Вильсорова Страница 5

Как бы я хотела видеть среди новых коллег свою Анну Викторовну! Но Лена вроде бы ничего. Да и Андрей – товарищ спокойный.

Глупость какая! Давай ещё поплачь, напиши сообщение маме, что тебя тут никто венской булочкой и баварскими сосисками с пивом не встретил.

— Максим, разрешите… – с порога обратилась я.

— Максим, – сказала я громче и подошла к его столу.

Он отвлёкся от монитора и бросил суровый взгляд, сморщив лоб.

— Хм, – прохрипел он в ответ и свёл брови. – Вы к кому?

— Ну, – опешила я. – Я к вам. Вы же Максим?

Моя милая улыбка. Увы, не произвела никакого влияния.

— В данный момент здесь нет сотрудника с таким именем.

Что такое? Он разыгрывает меня? Лена точно так назвала его утром: Макс.

— В общем, я к вам, и точно это знаю.

— В таком случае, я тоже обозначу: меня зовут Макс, меня никогда не звали Максим. – Не глядя на меня, он зачем-то звонко стукнул концом карандаша о глиняный цветочный горшочек, в котором набекрень рос крошечный кактус. Подняв взгляд, Максим устало продолжил: – И я хочу, чтобы вы, как и все в этом здании и вне его, называли меня моим настоящим именем.

— Я прошу прощения, возможно, я ослышалась ранее…

— Меня зовут Макс Зенф, будем знакомы ещё раз, – он протянул руку и тут же убрал. – Остальное вам расскажут в обеденные перерывы специализирующиеся на этом девушки или юноши.

Он всё больше мне не нравился. Разве нельзя просто представиться? Без ехидных комментариев.

— Извините, я правда не знала, – увереннее сказала я. – И я не интересуюсь сплетнями.

— Ничего себе! А чем же вы интересуетесь? – иронично спросил Макс.

Он всем своим видом показывал, как нехотя пошёл на диалог. Скрестив руки на груди, Зенф откинулся на спинку кресла и уставился на меня. Серые глаза испытующе, открыто и нахально изучали моё лицо. Хотел ли он по-настоящему отпугнуть меня и показать дистанцию – не пристало специалистам общаться со всякими стажёрками?

— Интересуюсь работой, переводами. – твёрдо ответила я.

— Любопытно, – в том же насмешливом тоне продолжал Зенф. – Хотите загадку?

— Давайте.

— Слушайте внимательно. Лучше, запишите. Готовы? Аптека – "lekarna", самолёт – "letadlo", красота – "uroda". А теперь подумайте, как по-чешски будет "мороженое". Времени, Рита, вам – до вечера, – отогнув манжету белоснежной рубашки, он посмотрел на наручные часы, классические, на чёрном кожаном ремешке. – Ни с кем не советуйтесь и никуда не заглядывайте.

— Тогда и у меня будет для вас головоломка! – настырно атаковала я.

— Ещё любопытнее! – Макс всплеснул руками.

— Вы знаете, как ваша фамилия переводится с немецкого?

— Хм, не уверен.

— Подумайте. Ни с кем не советуйтесь и никуда не заглядывайте.

— Так нечестно! – рассмеялся он, и мне показалось, чуть порозовел в лице, сам не ожидая от себя простой искренности взамен недавней напыщенности. – Да я вам кучу подсказок дал, а у меня – ни одной.

— Ну, вы же опытный переводчик, – осмелев, кокетливо бросила я.

— Ах, вот как, принимаю бой! – Макс совсем раззадорился, но, глянув на часы, принял серьёзный вид: – А теперь – что там у вас? Вы же по делу какому-то пришли…

Всё когда-нибудь заканчивается, остаются последствия. Одна из моих любимых фраз как никогда подходила первому рабочему дню. Самый долгий и непонятный, он всё-таки закончился. К счастью, без оплошностей – вечером с Леной, как и договаривались, около шести мы обсудили выполненные задачи. Моя подруга Лола, которая со второго курса трудилась то в фитнес-центре, то на университетской кафедре, накануне мудро предупредила меня: "Больше всего тебе запомнятся два дня: первый и последний".