Мой найдёныш - Лена Тулинова Страница 50

— Не было такого, — ответил Яремий, — не было никакого некроманта, врёшь ты всё. Поди прочь, подлая!

Но Отрава далеко не ушла, встала поодаль да принялась причитать на все лады. И обижали её в Овсянниках, и порчу наводили, и не любят её, и вот, Волюшку не дают накормить.

— Жрать хочу, — тоскливо напомнил о себе парень. — Кабы вот поесть.

И со свистом втянул в себя воздух. Звук получился страшный.

— Да жив ли ты? — спросил староста, отступая на шаг.

— Ага… почти жив, — пробубнил Воля. — Только голодный.

— А чего ты твёрдый такой да холодный, Волюшка? — заголосила издалека Отрава.

— Замёрзнул я, проснулся не вовремя и замёрзнул, — ответил Воля, подумав. — Жрать я хочу.

И вдруг, оскалив зубы и вытянув руки, пошёл вперёд, прямо на старосту. Тут его кто-то рванул за плечо в сторону, откинул с недюжинной силой прочь, так что Яремий и на ногах удержаться не сумел. И с хеканьем воткнул в грудь Воли заострённую жердину от плетня. «Кузнец!» — узнал силача Яремий.

— А ну все по домам, — зарычал тем временем кузнец, толкая Волю предсобой к стене сарая. — И чтоб до рассвета не высовывались! Вишь, чо творится?!

Оставшихся селян, вместе с ведьмой Отравой, словно сдуло. Староста с кряхтением поднялся с земли, отряхнул штаны и подошёл к кузнецу. Тот пришпилил Волю к стене сарая жердиной. Парень же словно и боли не чувствовал, только и куковал задумчиво:

— Кабы вот поесть. Есть я хочу. Кабы поесть…

— Что творится-то? — уточнил Яремий севшим от пережитого голосом.

Удрать ему, конечно, тоже хотелось. Запереться на засов, пересчитав перед тем всех домочадцев, на месте ли. Достать из подпола заветную бутыль и разом опростать целый стакан крепкого «пахотного» самогона. Только чтобы прошла эта мелкая дрожь в коленках и полная растерянность.

— Жрать я хочу, — высказался Воля.

— Человечину он желает, — пояснил кузнец. — Крови и мяса человеческого. Кто-то в нежить его обратил.

— А? — не понял староста.

— Убили его. А потом тело подняли и душу себе присвоили, а может, и просто вон выпустили. Некромант здесь гуляет, понимаешь?

— Не, — окончательно охрипшим голосом сказал Яремий. — Как так? Не водится в наших краях никаких некромантов.

— Не водилось, — подчеркнул кузнец.

— Ну ты, Сила, скажешь, — кашлянул староста. — Зачем им, некромантам, Волька-то наш?

— Видать встал поперёк тропы с ружьём отцовым, вот и получил, — буркнул кузнец.

Пришпиленный к стене сарая Воля шумно завозился и снова монотонно стал просить:

— Подойдите ко мне, а? Жрать я хочу. Вот кабы поесть чего!

— И что нам теперь с этим… с этой нежитью делать? — спросил староста.

— До утра никуда не денется, а там решим, что, — пробурчал Сила.

Гасли оброненные на дорогу факелы, вылезали на небе тусклые звёзды, становилось темно, сыро и прохладно. А может, от страха озноб так пробирал, что дрожь не унять было?

Сила потёр правую щеку, снизу заросшую бородой, а сверху изувеченную ожогом. Сказывали, что если б не ожог да не борода, то видно было бы на лице отметину. Рыжую, всю словно из языков пламени сложенную. Но достоверно никто не знал, так ли это. А языки чего наплетут да наболтают, того на целую библиотеку сказок да небылиц хватит. Староста ждал, и Сила тоже чего-то ждал. Не дождавшись, Яремий Налим пригласил кузнеца на стаканчик-другой — этакое-то дело требовалось немедля запить.