Зачет по личному делу 1 - Мари Скай Страница 50

— А если я признаюсь?

Он вздохнул тяжело, по-стариковски.

— Тогда вас уволят по статье. Их отчислят. И родители… — он сделал паузу, подбирая слова. — Родители Северцева, Романова и Соболева сделают всё, чтобы этот скандал уничтожил всех, кто в нём замешан. И вас в первую очередь. Они не простят того, что их сыновья… что их сыновья оказались в центре такой истории.

Я смотрела на декана и видела в его глазах что-то, чего раньше не замечала. Сочувствие. Настоящее, живое сочувствие, смешанное с бессилием.

— Вы советуете мне врать? — спросила я, хотя ответ уже знала.

— Я советую вам подумать о себе, — ответил он твёрдо. — Вы хороший преподаватель, Алина Валерьевна. Я не хочу вас терять. И я знаю, что вы не… что вы не охотница за студентами. Я видел, как вы работаете. Это жизнь.

— А если я не хочу врать? — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение.

— Тогда… — он развёл руками. — Тогда я ничем не могу вам помочь. Только если не считать моральной поддержкой. Но моральная поддержка, сами понимаете, диссертацию не защитит.

Он развернулся и ушёл, оставив после себя запах табака и старого одеколона. Я осталась стоять в коридоре, глядя ему вслед, чувствуя, как под рёбрами разрастается холодное, тяжёлое спокойствие.

Врать или быть честной? Спасти себя или идти до конца?

Я закрыла глаза и увидела их. Марка — с его горящими глазами и стиснутыми зубами. Дениса — с его вечной улыбкой и записками в конспектах. Артёма — с его молчанием и рукой, которая держит мою даже во сне.

Я вспомнила их слова, присланные в ночи: «Мы вместе».

Если я сейчас всё отрицаю, я предам их. Предам то, что у нас есть. Предам любовь, которая стала не просто смыслом моей жизни, а единственной реальностью, в которой я хотела существовать.

Выбор был сделан. Я почувствовала это так же ясно, как чувствовала их пальцы на своей коже.

Глава 19

Заседание началось в десять.

Актовый зал был полон до отказа — казалось, сюда пришли все, кто имел хоть какое-то отношение к университету. Члены учёного совета в строгих костюмах, приглашённые эксперты с каменными лицами, несколько любопытных преподавателей, которые пришли не ради коллегиальности, а ради зрелища. В задних рядах шептались студенты, пробравшиеся тайком.

Я сидела в первом ряду, сцепив руки на коленях так сильно, что побелели костяшки. Взгляд упёрся в край стола президиума, покрытый царапинами и следами от шариковых ручек. Я старалась не смотреть на пустующие места в задней части зала — те места, где должны были сидеть они.

Их не было. Парней не было.

Они обещали прийти. Марк сказал: «Мы будем там, не бойся». Денис написал: «Никуда мы не денемся». Артём просто кивнул, когда я спросила, — его кивка было достаточно.

Но время шло, дверь оставалась закрытой, и в груди разрасталась пустота.

Ректор — грузный мужчина с тяжёлым, оценивающим взглядом, который он, казалось, примеривал на каждого входящего, — открыл заседание. Его голос звучал с той торжественной нотами, которые обычно приберегают для похорон или исключительно важных разносов.

— Уважаемые коллеги, — начал он, обводя зал глазами. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить серьёзное нарушение этических норм в нашем университете. Речь идёт о преподавательнице кафедры экономической теории Алине Валерьевне Романовой, которая, согласно предоставленным материалам, вступила в интимные отношения с тремя студентами первого курса.