С любовью, Кит - Виктория Побединская Страница 50

– А Вика?

– Вика останется здесь. И тоже будет учиться. Воплощая свою мечту, а не сходя с ума от истерик, любви и эмоциональных качелей.

– А если она за четыре года в кого-то другого влюбится?

– Значит, ты подотрешь сопли и будешь жить дальше. С крутым дипломом в кармане.

– Выходит, никаких гарантий?

– Никаких, – спокойно отвечает Север, а потом добавляет: – Положись на случай.

– Но она меня не отпустит! Это будет выглядеть как побег. Как будто я просто сбегаю от нее обратно во Францию!

– Придется сделать так, чтобы отпустила. Вам надо на время разойтись. Причем миром. А дальше посмотрим. Все будет зависеть от тебя. У меня в Сорбонне будет кому за тобой присмотреть.

И тогда я отвечаю:

– Хорошо, договорились. Но только позовите врача, есть у меня одна дурная идея.

Настоящее…

Окна заливает солнце. Мягкое и теплое, совсем не под стать промозглой погоде Москвы. Я ерзаю, пытаясь натянуть одеяло выше, но понимаю, что мешает мужская рука. Кит спит рядом, размеренно выдыхая мне в затылок. Меня переполняет любовь. Вчерашней ночью мы произнесли эти три слова просто неприличное количество раз.

Я осторожно любуюсь линиями татуировок, появившимися на его плече за год, – учеба в архитектурном, очевидно, еще больше развила его страсть к творчеству, так что, пока меня не было, он забил рукав по своим же эскизам. Еще он с гордостью похвастался, что нарисовал специальный и для отца. Теперь правой бок дяди Антона украшают рисунки Кита – видели ли вы что-то более милое?

Мой папа тоже смирился. И даже принял наши отношения, видимо убедившись, что Никита взялся за ум. К тому же он, как и всегда оказался прав, и из Кита получится действительно талантливый архитектор.

А я… я теперь буду учиться в одном университете с самым невероятно сумасбродным, но таким замечательным парнем. В городе, которому больше не позволю разбить ни одно сердце.

Но учеба потом. Ведь сейчас у нас впереди целое лето.

— Кит…

Я пытаюсь осторожно выскользнуть, но понимаю, что не могу. Что-то тянет меня назад. И это не метафора вовсе. Что-то тяжелое.

— Что за?.. – восклицаю я, разом проснувшись и наконец сообразив, что мое собственное запястье пристегнуто к мужскому наручниками. – Кит! – толкаю я его в плечо. – Эй, просыпайся!

Он недовольно морщится, пытаясь спрятаться от солнца.

— Что это за ерунда? – уже громче возмущаюсь я, дергая свою закованную руку. Его кисть тянется следом.

Кит зевает, а потом, поцеловав меня в нос, произносит самым что ни на есть ласковым тоном:

— Это чтобы не сбежала. А то был прецедент.

— Боже, ну что за идиот, – смеюсь я.

А за окном медленно просыпается Париж…

КОНЕЦ