Среди чудовищ - Джулия Рут Страница 51

Ей вообще не получается завидовать — особенно с тех пор, как её без конца тошнит от всего подряд. Благо хоть от хвои не мутило, и мы просидели с ней весь вечер, пока у меня не начало что-то получаться.

— Лест, солнышко… — осторожно обращается она ко мне, когда я уже собираюсь к себе. — Ничего не случилось? Ты не заболела?

— Вроде нет… с чего бы?

— Да нет... показалось наверное…

Она провожает меня до порога, напоследок крепко обняв и окутав чутким, ласковым теплом. Вот уж кто настоящее солнышко… прекрасно понимаю Брика, будь я мужчиной, тоже бы на ней женилась. Этот зимний вечер рядом с ней превращается в летний, и по мере удаления от её дома темнота вокруг становится гуще и холоднее. Одна из теней отделяется от остальных и следует за мной, беззвучно и бестелесно. Сегодня это Кьелл — я уже научилась отличать их друг от друга — потому что только от его присутствия у меня покалывает между лопатками.

Я останавливаюсь на подступах дома и, обернувшись, спрашиваю в темноту:

— Почему не покажешься?

Он появляется из ниоткуда, виновато улыбаясь.

— Заметила, да?

— Давно уже.

— Правда? А я так старался…

— Плохо старался, — бурчу я себе под нос и иду дальше. Он идет следом — уже на двух ногах.

…Эта их привычка — то и дело “ходить в тени” — поначалу жутко меня напрягала. Потом я просто привыкла, что незримое присутствие мало чем отличается от зримого, и со временем начала даже отличать знакомых от незнакомых. А потом и среди знакомых стала улавливать отличительные знаки, метки сути — именно она обнажалась в такие минуты. Был еще у них некий “изначальный облик”, но что это и как выглядит, мне почему-то не показывали. Ты испугаешься, Лест. Не надо, солнышко. Не надо тебе смотреть.

Ну, не надо так не надо. Я не настаиваю. Тем более, что страхов мне и без того хватает.

… Они исправно приходят каждую ночь, стоит только закрыть глаза и позволить бездне утащить в свое вечно голодное черное чрево. Канцлер,Балдог и его псы, госпожа Миррон… они ничего не делают, ничего не говорят — стоят вокруг моей кровати, смотрят молча, а я не могу пошевелиться, не могу отвести взор. Так продолжается до самого утра, пока истерзанная кошмаром душа не забирается обратно в тело, такое же измученное и дрожащее в холодном поту. Только единожды я спала крепко — когда в ночь появления Арана Кьелл пришел меня утешить. Он что-то говорил, может, даже что-то делал… я плохо помню, что именно, помню лишь, что рядом с ним было хорошо — и это воспоминание не дает мне покоя. Меня очень тревожит его присутствие — но кошмары тревожат еще больше.

— Ты так дырку скоро протрешь. Отчего спать не ложишься?

Уж кто бы говорил… Я откладываю тряпку, но не оборачиваюсь.

— Скоро закончу.

К счастью, больше Кьелл ничего не спрашивает. Тихонько потрескивает печь, едва слышно постанывает ветер в ставнях. Дремлет у дверей Бьорн — такой привычный и успокаивающий облик, он все равно будит внутри какую-то оторопь. Я помню, как он смотрел и касался, и теперь снова вижу в нем мужчину.

Неловко задетая бедром, брякает тяжелая кочерга. Прижатое парой внимательных взглядов, тело тяжелеет стократно, становится неуклюжим, нескладным и каким-то бесконечно нелепым. Я поправляю кочергу и сбиваю со стола скалку — она падает и мучительно долго катится по полу.