Нарисованные шрамы - Нева Алтай Страница 51

— Это было хорошо, мистер Петров, – говорит Уоррен.

Я поднимаю на него глаза.

— Если это было хорошо, что тогда «плохо»?

— Все абсолютно нормально. Вы переносите почти весь вес на вашу больную ногу впервые за четыре месяца. Сам факт того, что вы можете это сделать, многообещающий. Я думаю, что с сегодняшнего дня вам следует использовать костыли для предплечий.

Мое тело замирает.

— Мне они не нравятся.

— Почему? Они требуют некоторой практики, но их намного удобнее использовать.

— Потому что они выглядят… так, будто это навсегда. – Вот. Я сказал это вслух. Мой самый большой страх сейчас – то, что мое колено настолько раздолбано, что в итоге я буду ходить на костылях всю оставшуюся жизнь. С тростью я еще могу жить. Но не думаю, что смогу вынести костыли.

— Это не навсегда, мистер Петров. Однако они – намного лучший выбор для перехода на трость, чем подмышечные костыли, которыми вы пользовались до этого момента.

— Хорошо, – вздыхаю я. – Когда я смогу перестать пользоваться инвалидным креслом?

— Зависит от обстоятельств. Ваш прогресс намного лучше, чем ожидалось, и при достаточной практике через несколько недель у вас должно получаться обходиться только костылями для предплечий. Но вам не следует отказываться от инвалидного кресла. Оно вам понадобится, когда мы начнем практиковаться с тростью более интенсивно. Эти сеансы дадут значительную нагрузку на ваше колено, и было бы лучше использовать кресло в последующий час или два.

— Только доведи меня до проклятой трости, Уоррен. Мне все равно, что для этого надо, только доведи меня до нее.

— Доведу, мистер Петров. А сейчас давайте попробуем костыли для предплечий, хорошо?

Нина

Сеанс физиотерапии прошел неудачно. Один взгляд на лицо Романа, когда тот вернулся, рассказал мне достаточно, и за все утро он не произнес ни слова.

Я беру пустую тарелку, которую использовала под хлопья, и иду на кухню, чтобы положить ее в раковину. Наполнив миску Брандо, я подхожу и встаю рядом с Романом.

— Я думала, – говорю я как бы между делом, наблюдая за тем, как он выжимает апельсин, – может быть, мне стоит присоединиться к тебе завтра, когда ты будешь тренироваться.

Когда Роман не встречается с физиотерапевтом, он два часа тренируется, а если у него есть терапия, то он тренируется как минимум один час после нее. Парень серьезно помешан.

— Конечно. – Он пожимает плечами и начинает разливать сок в стаканы. – Чем ты хочешь заниматься? Беговой дорожкой?

— Я думала о поднятии тяжестей.

Его рука замирает в процессе наливания сока, и он смотрит на меня с недоверчивым лицом, пристально разглядывая мои несуществующие мышцы в руках.

— Поднятие тяжестей?

— Ага.

— Хорошо. – Он разражается смехом, и хотя я пытаюсь сделать вид, что обижена, про себя улыбаюсь. Его смех намного лучше, чем раздраженное лицо.

— Что? Это популярно. Моя лента в соцсети полна селфи девушек в спортзале. Говорят, поднятие тяжестей творит чудеса с ягодичными мышцами. Может быть, я могла бы сделать несколько фото или даже видео и тоже их выложить. Мне нравятся эти эластичные неоновые костюмы, и…

В следующее мгновение я уже сижу на стойке перед Романом, который держит мой подбородок между пальцами и зло смотрит на меня.

— Никаких селфи в эластичной одежде.

— О, не будь такой злюкой. Все их постят.