Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 51

Он снова вздыхает, уже раздраженно.

— Ты хотя бы в порядке?

— Пока, Лукас.

— Стой! – кричит он прежде, чем мой палец дотрагивается до красной кнопки. Я подхожу к окну и замираю, не отрывая взгляда от зеленого лабиринта. На улице темно. Должно быть, я весь день провела в постели. – Ее отпустили домой.

Облегченный вздох расслабляет мои легкие, а затем боль вспыхивает в том месте, где я прикусываю губу.

Я уже успела пожалеть, что оказалась здесь, но, если бы Чон не стал выполнять условия этой глупой сделки, я сегодня же вернулась бы в Шотландию.

Он во что-то играет, и его не волнует, что теперь против него есть улики. Подоплека его действий – дебри, в которых легко заблудиться.

Зачем он делает это?

Зачем он убил Бенджамина Картрайта?

— Мириам свободна?

— Не совсем. Ее отпустили под залог, нашелся поручитель. Это не дело об убийстве, и у полиции оказалось недостаточно доказательств. Вероятно, кто-то из ее коллег или друзей решил помочь. Ты знаешь, кто бы это мог быть?

— Нет. Я не знаю.

— Она звонила мне несколько раз, голос был бодрый. Так что будем надеяться на лучшее. И, Изабелла, ты должна быть в Кингстоне. Не создавай ей больших проблем.

— Окей.

— Избавься уже от этого слова.

— Есть слова и похуже, Лукас.

— Неважно. Но ты звучишь… странно.

— Странно?

Лукас делает паузу.

— Беспомощной. Будто загнанной в угол.

— Мне пора идти.

Я отключаюсь, бросаю телефон на кровать, а затем иду в ванную. Повернув кран, мои пальцы сжимают края золотой раковины. Я смотрю в зеркало, чувствую себя чужеродной в этом доме, неподходящей, неидеальной деталью. Убранные в пучок волосы растрепаны и тусклы, губы потрескались, а карие глаза больше не похожи на мои.

Кожа на боках чешется, и я приподнимаю свою старую футболку, чтобы разглядеть следы раздражения, однако там ничего нет.

А потом я вспоминаю его шепот.

Его дыхание.

Бесстыдные прикосновения чуть ниже ребер.

…Я хочу узнать тебя.

…Эта небольшая капля интереса сводит меня с ума.

Я резко плещу водой в зеркало и медленно сползаю на пол, впервые за долгое время дрожа в беззвучных рыданиях.

Каков бы ни был его план, в конце один из нас окажется мертв.

Малькольм находит меня, когда я шарюсь в огромном холодильнике, чтобы достать замороженную пиццу или рыбные палочки. Он предлагает разбудить повара, но я отказываюсь, уже вытаскивая коробку с красной надписью: «Birds Eye».

Разогрев в микроволновке полуфабрикат, я беру тарелку с горячими палочками и возвращаюсь к себе в комнату, где хватаю случайную книгу с полки и, развалившись в огромном кожаном кресле, читаю до самого рассвета.

Весь день я провожу в одиночестве.

Я думала, что Чон захочет видеть меня рядом, держать при себе, душить, насиловать, да все что угодно, но вместо этого он пропадает в своем кабинете, находясь в противоположной стороне поместья.

Я знаю, потому что в обед, затерявшись в галерее с картинами Ван Дейка, Рубенса и Тициана, мне посчастливилось зайти на его территорию.

Он посмотрел на меня так, будто не ожидал застать меня в его собственном доме, а затем сказал всего четыре ледяных слова:

— Тебе нельзя быть здесь.

Это все.

Больше я его не встречала.

Остаток выходных я разнюхиваю.

Скитаюсь по коридорам, лениво пытаясь отыскать что-то уродливое и компрометирующее настолько, чтобы я могла передать это в газеты, но все здесь оказалось кристально чисто.