Попаданка из будущего: усадьба и честь - Ника Цезарь Страница 52

— И я оценил, как и идею с зефиром, — подхватил Дмитрий. — Если тебе его продажа не интересна, то я бы взял это на себя…

— Интересна, — оборвал его хозяин, взглянув потемневшим взглядом на Ольгу. Ей почудился укор, отчего ей стало стыдно. Но он ведь сам отказался?!

— Вот как…

Взгляды Дмитрия и Михаила встретились, словно скрещенные мечи. Ольга отчётливо почувствовала разлившееся напряжение. Пару раз вздохнув, она решила их не успокаивать. В конце концов, они не маленькие, а она не истинная причина, только повод…

— Прошу простить, мне нужно припудрить носик, — поднялась она, и мужчины последовали её примеру, провожая нежную фигурку долгими взглядами.

— Дмитрий Васильевич, вы зачастили в мою скромную обитель…

— Не прибедняйтесь, Михаил. Не так уж вы и скромны… Я не посягаю на неё… — гораздо тише добавил он.

— Мне всё равно. Синьора Висконти только мой гость…

Дмитрий чуть приподнял бровь, ведь в голосе друга прозвучала нотка, от которой трудно было поверить, будто ему действительно всё равно. И он сам прекрасно понимал, что могло привлечь в синьоре Висконти. Его и самого безудержно влекло к ней.

— А если бы я признался, что не прочь видеть её в своём доме?

— Вы уж определитесь, князь.

— Как и вы, ваше благородие… Если синьора Висконти свободна в своих предпочтениях, то я не упущу свой шанс… Так что советую вам всё же подумать. Но сегодня я прибыл сюда с просьбой — встреться вновь с Алексом. Ты действуешь на него успокаивающе, после твоего визита он несколько дней не доставлял неудобств, а тут снова взялся за своё…

— Я заеду на днях.

— Буду благодарен и… должен.

— Не стоит. Я поступаю по совести… — категорично заявил он, заставляя князя поморщиться. Его принципиальность,что раньше ему так нравилась, в последнее время раздражала Дмитрия.

Хотя он и был благодарен ему, когда через пару дней Михаил совершил визит, и Алекс на некоторое время вновь успокоился.

После же Михаил Фёдорович заехал и на земли графа Мещерина. Метрические книги не давали ему покоя. Сам не знал, зачем к ним привязался, но надеялся найти ответ… Тихий голос внутри шептал: «Ангел должна быть свободна!»

— Пелагея? Почившая крепостная? — батюшка приподнял бровь. — Верно, помню такую.

— Кто были её родители?

— О родителях нет записей. Подкидышем она была, — чуть улыбнулся батюшка, медленно направляясь в комнатку при храме, где хранились бумаги. — Я, если вы пожелаете, записи найду, но я и так помню, ведь её так щедро одарил бог. Красавица с чудеснейшим голосом, да и старый граф в ней души не чаял, как родную дочь воспитывал. В ту зиму, когда её оставили на пороге усадьбы, старый граф только вернулся с Кавказа. Весь израненный и в орденах … Я крестили её на следующее утро, граф боялся, что малышка не выживет, больно мелкая и хрупкая была, — вспоминал он, ведя рукой по аккуратно сложенным стопкам книг. — Вот она… — победно улыбнулся батюшка, доставая книгу и смахивая пыль.

Пролистав практически до самого конца, он вёл старческим пальцем по ровным строчкам.

— Жаль, что Пелагеюшка грех на душу взяла. Даже отпеть нельзя… — сделав шаг в сторону, он уступил барину место, всё также посматривая на него с сомнением. Одно дело, если бы он интересовался девушкой при жизни, другое — после смерти… Зачем ему это? Батюшка не выпускал книгу из поля зрения, словно опасаясь, что барин унесёт её с собой. Больно много странностей виделось ему. — Ваш дядюшка в последний год был частым гостем в нашем приходе, мы и вас были бы рады видеть…