Испытание. Цена любви. - Ирина Чардымова Страница 52

– Поверьте, для меня это не трудно. Да и как я мог вас оставить. – Он улыбнулся мне в ответ.

– Ещё раз спасибо и до свидания. – Лишь ответила я, после чего вышла из машины.

Но едва опустила ногу на асфальт, как тут же вскрикнула, резкая боль пронзила лодыжку, словно раскалённой иглой. Нога предательски подкосилась, и я едва удержалась за открытую дверцу машины.

– Что случилось?! – Максим мгновенно оказался рядом, его сильные руки подхватили меня.

– Ничего, просто… – Я попыталась улыбнуться, но получилась жалкая гримаса. Нога действительно распухла, туфля впивалась в отёкшую кожу. – Я справлюсь, правда.

– Какое там «справлюсь», – он покачал головой, и в его голосе прозвучала непривычная твёрдость. – Я провожу вас до квартиры.

– Нет-нет, не нужно! – Паника взметнулась в груди.

Он не должен подниматься. Не должен видеть эту показную роскошь, которая мне не принадлежит. Не должен… Господи, как же мне себя вести? Что говорить?

– Я действительно справлюсь сама.

Но даже попытка сделать шаг обернулась новой вспышкой боли, и я застонала, зажмурившись.

– Перестаньте упрямиться, – Максим уже не спрашивал.

Он просто одним движением подхватил меня на руки, словно я ничего не весила.

– Какой этаж?

– Седьмой, – выдохнула я, и сердце бешено заколотилось.

Не от боли, а от его близости, от запаха его одеколона, от ощущения надёжности его рук. И от липкого, мерзкого стыда, который комом застрял в горле.

Консьерж в холле элитного жилого комплекса приветливо кивнул нам, и я судорожно попыталась изобразить на лице что-то вроде привычного высокомерия. Дочка богатых родителей. Избалованная девочка, для которой вся эта роскошь простая обыденность. Но внутри всё сжималось от фальши этой роли.

– Ключи где? – спросил Максим, когда мы оказались у двери.

– В сумочке, – прошептала я, и он, не опуская меня, как-то умудрился достать ключи и открытьдверь.

Квартира встретила нас стерильной чистотой и безликой дизайнерской обстановкой. Красавина постаралась, всё дорого, всё со вкусом, всё абсолютно чужое.

Максим бережно опустил меня на диван и тут же присел рядом, осторожно снимая туфлю с распухшей ноги.

– Аптечка есть?

– В ванной, кажется… – ответила я, потому что понятия не имела где и что тут находится.

Я не жила здесь, а лишь только ночевала одну ночь. И естественно, что я не успела здесь ничего изучить.

– Я недавно приехала. – Добавила я для убедительности. – Всем занимались люди отца.

Максим удалился, а буквально через пару минут уже вернулся с бинтами и какой-то мазью, и его пальцы, удивительно нежные для таких сильных рук, начали накладывать тугую повязку. Каждое прикосновение отзывалось не болью, а чем-то тёплым и невыносимо щемящим в груди.

– Сейчас принесу лёд, – сказал он, и я, молча, кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он хлопотал на чужой кухне, нашёл чайник, заварил чай. Принёс мне чашку, укутал ногу пакетом со льдом, укрыл пледом. Заботился обо мне так, словно я была кем-то важным для него, кем-то родным и близким.

От всей этой заботы я почувствовала, как у меня ком подкатывает к горлу, а глаза предательски защипала солёная влага.

Я все эти годы была сильной. Из-за болезни мамы мне пришлось рано повзрослеть и с головой окунуться во взрослую жизнь.

И пока мои сверстники учились, влюблялись и жили полной жизнью, я пахала до изнемождения, чтобы спасти маму. Мы с папой не жалели себя, чтобы она жила.