Поэма о Шанъян. Том 1–2 - Мэй Юйчжэ Страница 52

Сердце мое замирало от страха, я вся неосознанно сжалась, как вдруг кто-то схватил меня за руку. Это был Хэлань Чжэнь – он тоже был одет как северный варвар.

— Это проститутки. Их продали в Ниншо, чтобы они обслуживали солдат.

Я ужаснулась его словам.

— Садись в повозку и не дай им тебя отхлестать. – Он слабо улыбнулся и повел меня к повозке.

Когда повозка с зашторенными окнами тронулась, я прижалась к стене, вслушиваясь в стук конских копыт, в голове вспышками молний проносились тысячи мыслей.

Оказывается, они притворились торговцами и переодели меня в проститутку, чтобы проникнуть в Ниншо. Обычно проституток отправляли вместе с запасами провианта и фуража. Такой груз мог беспрепятственно проходить через заставы – для этого не нужно было предоставлять верительную бирку, которую можно получить только в военном министерстве. Поставка необходимых ресурсов, да еще и с проститутками – как еще безопаснее можно было проникнуть в Ниншо?

Совсем скоро мне предстояла встреча с Сяо Ци.

Сяо Ци – мой муж, главнокомандующий сильнейшего войска Поднебесной – сможет ли он меня спасти? Я закрыла лицо и горько засмеялась.

— Что смешного?

Хэлань Чжэнь приподнял мое лицо за подбородок, голос его на удивление оказался тихим и даже нежным. Я отвернулась, не желая смотреть на него.

— Разве ты не радуешься возможности наконец воссоединиться со своим мужем?

Он погладил мое лицо холодными пальцами – я мелко задрожала, но так ничего ему и не ответила. Больше он ничего не сказал, только спокойно смотрел на меня.

Вдруг повозку резко тряхнуло, отчего меня подбросило вперед и я ударилась о стенку. Хэлань Чжэнь потянулся, чтобы помочь мне. Я отшатнулась, избегая его прикосновений.

— Неужели я настолько тебе противен? – Он смотрел на меня и горько улыбался. – Не ты ли мне сказала, что в этом нет ничего плохого? В тот день я был так счастлив услышать от тебя эти слова… Я не ожидал, что первой, кто скажет эти слова после моей матери, будешь ты.

Для меня в этих словах не было ничего особенного, но почему они были так важны для него?

Он снова слабо улыбнулся и пробормотал:

— Раньше, чтобы я ни говорил, чтобы я ни делал, все смеялись надо мной или кричали на меня. Если кто-то бил меня, а я отвечал – виноват был только я. А потом мама обнимала меня и говорила: «Чжэнь-эр, ты не сделал ничего плохого…»

Не понимаю, почему он вдруг решил заговорить о прошлом, но я слушала его, и от его слов мне стало немного грустно.

Он смотрел словно в никуда и продолжил:

— В тот день, когда ты сказала это… я подумал о своей матери… подумал, что это она мне говорит…

Я тихо спросила:

— Твоя матушка знает, чем ты сейчас занимаешься?

Он напрягся и холодно ответил:

— Она давно мертва.

Я не знала, что ответить, и просто молча опустила взгляд.

— Она всегда называла меня Чжэнь-эр, – произнес он, а затем спросил: – А тебя как мать называла?

— А-У, – честно ответила я, пусть и не желая, чтобы он знал об этом.

Он улыбнулся, чуть приподняв густые брови, и дымка в его глазах сменилась чистотой родниковых вод.

— А-У, А-У. – Он дважды просмаковал мое имя так тепло и нежно. – Очень приятно звучит.

Я не понимала, как отличить сидящего передо мной человека от злого и раздражительного молодого господина, коим и был настоящий Хэлань Чжэнь.