Пятый телохранитель. Часть 1 - Анна Вэйли Страница 52

Артем видел такие глаза.

В армии. У людей, которые готовы убивать, которые уже приняли решение и теперь просто ждут момента.

— Сюда, — рыкнул он и повел их по коридору, не оглядываясь.

Алиса шла рядом с Артемом и держалась за его локоть, потому что ноги все еще плохо слушались. Ее пальцы судорожно сжимали его руку.

Потом был маленький кабинет в конце коридора, дверь без таблички, комната для тех разговоров, которые не должны быть услышаны. Ермолов открыл дверь, пропустил их внутрь, вошел следом и закрыл за собой.

Повернулся к Артему:

— Докладывай.

Не «расскажи», не «объясни». Докладывай. Военное слово.

Артем докладывал. Коротко, по делу, как учили в армии. Факты, только факты.

— Снотворное в соке. Она подсыпала мне таблетки. Я проснулся через час, ее уже не было, машины тоже.

Ермолов слушал с неподвижным, как маска, лицом.

— Нашел через локатор на ее планшете. Клуб «Лабиринт», Садовая пятнадцать. Приехал на такси, вошел через главный вход. Охрану нейтрализовал.

«Нейтрализовал». Хорошее слово. Чистое, профессиональное. Не «избил до полусмерти». Нейтрализовал.

— Кто?

— Даниил Князев.

Имя повисло в воздухе, и что-то изменилось. Ермолов окаменел, каждая мышца в его теле напряглась и застыла. В его глазах мелькнули узнавание и ярость. Он знал это имя, знал, кто за ним стоит, знал, что оно означает.

— Приватная комната, — продолжал Артем ровным профессиональным голосом. — Когда я вошел...

Он не стал вдаваться в детали. Не нужно было. Ермолов понял, и по его лицу было видно, что понял все, каждую секунду того, что могло случиться. Он стоял неподвижно, руки по швам, плечи напряжены, только желваки ходили под кожей.

— Как ты ее нашел?

— Она сама позвонила.

Ермолов повернул голову и посмотрел на дочь.

В кресле сидела маленькая бледная Алиса с разбитым лицом и смотрела в пол, не поднимая взгляд.

— Вытащила его телефон, — продолжал Артем. — Пока он был... занят. Набрала мой номер. Успела сказать до того, как он выбил телефон из ее руки.

Ермолов смотрел на дочь долго и пристально, и в его глазах было что-то странное, смесь гордости и боли. Его девочка, которая не сдалась, которая боролась до конца.

Затем он отошел к окну. Стоял спиной к ним и смотрел на ночной город сквозь щели в жалюзи, а кулаки были сжаты. Костяшки побелели от напряжения, плечи поднялись, спина была прямой, как струна.

Он долго молчал. Артем ждал, стоя у двери, не двигался и не говорил, потому что знал, что сейчас не время для слов. Алиса так и сидела в кресле, глядя в пол. Не плакала, может, слезы кончились, а может, еще не начались.

Потом Ермолов обернулся и посмотрел на Артема.

— Ты принят.

Два слова.

— Испытательный срок окончен. Зарплата двойная. Контракт будет завтра.

Артем кивнул, и Ермолов перевел взгляд на дочь:

— Домой. Он отвезет. Завтра поговорим.

Алиса подняла голову впервые за все время, что они были в этом кабинете, и открыла рот, хотела что-то сказать, оправдаться, объяснить. Может, обвинить Артема, себя или весь мир.

— Домой. Сейчас же. — Голос Ермолова не терпел возражений.

Алиса закрыла рот. Непроизнесенные слова, которые рвались наружу, остались внутри. Она встала с кресла, держась за подлокотник, и выпрямилась.

Пошла к выходу.

Артем двинулся за ней, открыл дверь, пропустил вперед и вышел следом.