Ручной монстр и Огненная сестра - Аня Свободная Страница 52

Иногда я ловлю себя на мысли: «Почему ей так легко? Почему она может просто прийти, лечь между нами и чувствовать себя своей, а я столько лет за это боролась?»

При этом я не хочу, чтобы Лиза уходила. Мне действительно нравится, что она стала частью нашей семьи. Мне нравится просыпаться и видеть её в большой рубашке Алехандро за завтраком. Нравится, как Лусия тянется к ней с «тётя Лиза, посмотри!». Нравится, когда мы втроём сидим на террасе и между нами возникает это редкое, тёплое, почти семейное спокойствие.

Я не против того, что Лиза стала постоянной партнёршей. Я даже рада. Потому что когда нас трое — мне самой становится легче дышать.

Но иногда я всё-таки спрашиваю себя тихо, почти шёпотом: «А если однажды Лиза решит, что ей достаточно? А если она влюбится в кого-то другого? А если Алехандро когда-нибудь начнёт смотреть на неё иначе, чем на меня?». Тогда внутри становится холодно.

Поэтому я не до конца устраиваюсь в этой новой реальности. Я принимаю ее, потому что она делает нас всех счастливее. Но я всё время держу внутри маленький, осторожный страх: что эта красивая, тёплая, необычная конструкция может однажды дать трещину.

Я вернулась в спальню. Алехандро спал, слегка обнимая подушку. Я осторожно легла рядом и прижалась к его спине. Он во сне тихо вздохнул и расслабился.

Я закрыла глаза и подумала, что, наверное, так и должно быть — учиться жить с этим страхом, не давая ему всё испортить то хорошее, что у нас уже есть.

Неправильный тёплый мир

Вечер перед отъездом Лизы в Тель-Авив был тихим и тяжёлым. Мы сидели втроём на террасе нашего дома в Асунсьоне. Дети уже спали.

Лиза долго молчала, глядя куда-то в темноту сада. Потом заговорила тихо, без привычной иронии:

— Я приехала сюда с чётким планом: проведу четыре месяца, получу своё, отдохну и уеду как ни в чём не бывало. А вместо этого… мне не хочется уезжать. Совсем. Мне здесь спокойно. С тобой, Аня. С тобой, Але. С Лусией и Ваней. По-настоящему спокойно.

Она сглотнула и продолжила чуть тише:

— Я не влюбилась в тебя, Але. Не так, как влюбляются в мужчину. Я не лежу ночами и не думаю «как же я его люблю». Но ты стал важным. Частью этого нашего странного, неправильного, но такого тёплого мира. Я люблю Аню — это я знаю точно. А ты… ты часть нас троих. И вот это меня пугает больше всего.

Лиза замолчала, потом почти шёпотом добавила:

— Поэтому я всё время говорю «посмотрим» и «я не ваша постоянная третья». Хотя уже давно понимаю, что вру. И себе, и вам.

Она посмотрела сначала на меня, потом на Алехандро. В глазах стояла непривычная растерянность и усталость.

— Не знаю, что мне теперь с этим делать. Просто… спасибо, что позволили мне быть здесь эти четыре месяца.

Прощание

В аэропорту Асунсьона было шумно и душно. Мы уже сдали багаж и теперь стояли в стороне от основной толпы, у большого окна, за которым медленно выруливали самолёты. Лиза держала в руках только небольшой рюкзак — всё остальное она сдала в багаж.

Лусия крепко вцепилась в её руку и не хотела отпускать.

— Тётя Лиза… не уезжай… — тихо протянула она и шмыгнула носом.

Лиза присела на корточки и провела ладонью по её волосам.

— Я скоро приеду, солнышко. Обещаю.

Малышка кивнула, но глаза у неё всё равно были мокрые.

Я посмотрела на Алехандро. Он стоял чуть в стороне, молча наблюдая за ними, и я видела, как напряглась его челюсть.