После развода. Мне нужна жена получше - Анна Кривенко Страница 52

Она явно избегала его.

И это раздражало сильнее всех склок вместе взятых.

Неужели она так легко перечеркнула их старую дружбу?

Неужели всё то тёплое, трепетное чувство, которое он носил в себе с детства, было только его иллюзией, его личной историей, не имеющей для неё никакой ценности?

Когда они встретились на набережной, ему совсем так не показалось.

Тогда она была всё той же Наташей — нежной, ранимой, с чуть грустной улыбкой, но такой близкой, родной, словно годы разлуки исчезли в одно мгновение.

Да, она не смеялась так беззаботно, как в детстве. Да, в глазах была усталость, тревога, какая-то скрытая боль.

Он списал это на развод, на проблемы с мужем, на естественное состояние женщины, переживающей тяжёлый период.

Но сейчас всё выглядело странно.

Неестественно.

Как будто он чем-то её обидел.

Как будто она что-то узнала, чего он не понимал, и просто ушла в сторону, закрылась, отгородилась.

Были у него подозрения, что дочь могла ей что-то наговорить.

Он даже спрашивал у неё напрямую, но та делала большие глаза, уверяла, что всё в порядке и что с Наташей она фактически не общалась.

В общем, всё это накапливалось, давило на нервы, и Виталий чувствовал, как стресс растёт с каждым днём.

И вот однажды в конце рабочего дня, когда он решил уехать с работы пораньше, чтобы разобрать накопившиеся документы и наконец спокойно поработать без вечных прерываний, мужчина вышел во двор и замер.

Картина перед глазами показалась ему нереальной.

У обочины стояла Наташа.

Через секунду к ней подъехал дорогой автомобиль. Дверца открылась, и из машины вышел молодой парень — лет двадцати с небольшим, высокий, подтянутый, с уверенной походкой человека, знающего себе цену.

Он сразу направился к ней, широко улыбаясь, обнял, приподнял её чуть ли не над землёй и начал расцеловывать в обе щеки.

Наташа смеялась.

И смеялась так легко, так искренне, как в детстве.

Парень что-то говорил ей на ухо, она кивала, улыбалась ещё шире, потом он открыл ей дверцу, помог сесть рядом с собой, и машина плавно тронулась с места.

И в этот момент внутри Виталия словно что-то оборвалось.

Он замер, чувствуя, как напрягаются челюсти, как сжимаются кулаки, как в груди поднимается волна острого, болезненного чувства.

Предательство.

Именно так это ощущалось.

Отверженность.

Странная, пугающая, почти физическая боль.

Так вот в чём дело.

Она нашла себе какого-то молоденького красавчика и поэтому избегает его?

Смешно было даже подумать, что ему есть дело до того, с кем она встречается.

И всё же ему было дело.

Очень даже было.

Он тут же начал мысленно убеждать себя, что просто беспокоится, как старый друг, как человек, который знает, чем обычно заканчиваются связи с такими парнями.

Молодые, красивые, уверенные в себе — они редко ищут серьёзных отношений. Чаще всего такие истории заканчиваются болью и разочарованием.

Но за этими разумными доводами скрывалась злость.

Глухая, тяжёлая злость.

Он разозлился настолько, что, выезжая с парковки, едва не врезался в соседнюю машину.

Пришлось резко затормозить, выругаться сквозь зубы и некоторое время просто сидеть за рулём, пытаясь прийти в себя.

Но спокойствие не приходило.

Он вернулся домой и места себе не находил.

Ходил из комнаты в комнату, открывал окно, закрывал его, пытался отвлечься на телефон, но мысли снова и снова возвращались к увиденной сцене.