Маринка, хозяйка корчмы - Ульяна Гринь Страница 53

Он был в своей комнате. Когда я заглянула, чтобы проверить Любашу, то застала хозяина склонившимся над кроваткой. Оказалось, он сам раздел девочку и поправлял на ней одеяло. Я даже замерла, чтобы не скрипнуть половицей и не спугнуть Аллена. Его суровое лицо даже смягчилось, вокруг глаз разбежались морщинки, и я поняла, что он улыбается. Наверное, потому что не видит меня. Иначе сморщился бы и фыркнул. Пробурчал бы что-то неласковое…

Аллен дёрнул ноздрями и поднял голову. Посмотрел мне в глаза. Медленно выпрямился. Я улыбнулась ему, мол, чего ты, всё нормально. А он шагнул ко мне, пугая. Холодок по спине пробежал, сменившись мурашками. И я с удивлением осознала, что мне это нравится. Аллен нравится, даже такой вредный, хмурый, подозрительный. Его внешность нравится, даже борода эта ужасная! И хочется, очень хочется, чтобы он обнял меня, прижал к себе, поцеловал жарко-жарко…

Но разве у оборотней может быть всё, как у людей? Нет, конечно же нет. Аллен взял меня за плечи, приблизил лицо так, что я увидела мелкие морщинки на его лбу, в уголках глаз, на переносице. Поцелуй оказался лёгким, совсем детским. Так целуются в пятом классе, прижимаясь губами к губам, закрывая глаза. И сердце стучит так же быстро, разгоняя кровь, вспенивая мысли… Ну обними же, обними меня!

— Мааррииннаа, ты пахнешь кухней.

— Не ешь меня, я тебе ещё пригожусь, — пробормотала, облизнувшись. Хотела сохранить вкус его губ.

— Я не собирался тебя есть, — ответил Аллен удивлённо. Его пальцы коснулись моей щеки, скользнули до шеи, и ладонь обняла горло. Но совсем не угрожающе, а как-то даже нежно. Большой палец описал полукруг, лаская кожу, а я почувствовала, как таю маленьким уставшим снеговичком прямо к ногам моего хозяина. И он тоже ощутил, угадал это. Прижал тяжёлым телом к стене, рыкнул тихо в ухо:

— Я собирался тебя взять.

— За что? — спросила, внезапно поглупев. Потом осознала, что ляпнула дурость, и хихикнула. А внутри всё задрожало от желания. Нет! Нет, нет… Я не готова. Я не готова быть взятой! Мненужно ещё немного времени. Поэтому как-то попыталась отодвинуться, чтобы уйти из-под власти тёмных глаз и жёстких рук.

— Куда? Стой здесь.

— Аллен, пожалуйста, — попросила неопределённо, задыхаясь от волнения, от дурацких двойственных чувств, обуревавших меня. Мне бы определиться, мне бы понять: нужен мне Аллен или нет, не попаду ли я в ещё большую западню, чем ту, которую мне уже подстроил Эло, не будет ли мне потом плохо…

— Женщина, не сопротивляйся, я слишком много сделал для тебя, чтобы ты мне теперь отказывала.

Что?

Это типа мне надо быть благодарной и дать ему за то, что он мне потакал? Быть хорошей послушной девочкой?

Я уперлась ладонями в его грудь и оттолкнула. Неожиданно получилось, и Аллен отлетел к другой стене. А я ощутила необычайный прилив сил, рыкнула, как он любил это делать:

— Нет! Так не хочу!

Оборотень смотрел на меня изумлёнными глазами. Потом обиделся:

— Глупая баба, дура.

Развернулся и ушёл к себе.

Ну да, наверное, я глупая баба и полная дура. Забыла, что не дома. Забыла, что на шатком положении полуслужанки-полугоспожи. Забыла, что Любаша привязалась ко мне. А вдруг теперь Аллен выгонит меня на улицу?

Приложила ладони к пылающим щекам и ойкнула — как будто щетиной укололась. Глянула на руки — они были покрыты короткой жёсткой шерстью, которая медленно втягивалась в кожу.