Порочный. Скандальный роман - Айрин Лакс Страница 53

— Это секрет.

— Поделишься?

— Да. Когда-нибудь. В красках…

— Повернись спиной, — просит. — Тоже смыть надо.

Я делаю, как он просит, и стону вслух. Слишком сильно хочу. Чувствую себя беззащитной перед ним и одновременно сильной…

Наполненной до краев. Наслаждаюсь, прикрыв глаза, Рахман проводит всюду ладонью и пальцами, проверяя, везде ли смыл пену.

Якобы проверяя.

Его пальцы возле входа трутся подозрительно долго. Я чуть-чуть двигаю бедрами и насаживаюсь на подушечки его пальцев.

— Не терпится. Мне тоже. Наклонись…

Рахман меня нагибает, ставит ладони на бортикиванны и остается сзади.

Широкая ладонь проводит по спине, от самой шеи до поясницы.

Медленно и чувственно скользит, и я… без подсказок… выгибаюсь ему навстречу.

Стеснение плещется где-то внутри, но не тормозит, а придает пикантности.

— Вах, девочка. Просто… Вах, какая…

Горячие ладони сжимают мою задницу.

— Возьму тебя сзади.

Одна ладонь остается на попе, а вторая перемещается под живот, к лобку, к клитору. Я расставляю ножки пошире, открывая ему доступ.

— То, что надо. То, что… надо-о-о…

Рахман прижимается головкой члена к влажному, скользкому входу и толкается в меня со стоном.

Туго. Плотно. Чувствительность на максимум.

Хочу больше.

— Принимаешь. Да… Хорошо принимаешь. Огонь… Бери глубже болт, впускай!

Глава 27

Аврора

Рахман толкается глубже. Меня распирает изнутри, колет под ребрами. Стону и похныкиваю, опустив лоб на бортик ванной.

— Скоро привыкнешь, — обещает, выводит немного назад.

Облегченно сжимаюсь, все еще чувствуя его скольжение, и он почти сразу же врывается назад. Пока на ту же глубину, но мне кажется, что уже хватит, боже.

Я беспомощно скребу ногтями ванну, Рахман тяжело дышит. Наклоняется, целуя шею и плечи.

— Ты чего такая чувствительная и тугая у меня, м? Будто снова целку твою порвать придется. Расслабься, — ведет длинную дорожку языком по шее. — Я сегодня много хочу, — урчит.

Пальцы оживают на клиторе, захватывая его по кругу неспешными движениями. Их ритм захватывает, увлекает. Приятные мурашки волнами бегут по телу.

— Вот так, да… Расслабилась, умничка… Ох, какая чувствительная, девочка. Ни секунды без ласки не может. Я в ахуе, Рори, — признается он. — Таких, как ты… У меня еще не было.

Много ли у него было женщин? Чувствуется, будто не мало. Но это признание вкупе с неторопливой, жгучей лаской меня пленяет. Да, я еще хочу… Еще больше ласки и горячих слов, от которых сердце плавится. Один раз услышать такое… мало! Снова хочу…

Он глубже. Увереннее…

Пальцы продолжают плясать на клиторе, витки удовольствия выходят на новый уровень. Теперь я стону только от удовольствия, а дискомфорт от крупногабаритного члена отходит на второй план.

Принимаю, сжимаюсь, принимая еще глубже — стону.

Рахман — тоже.

Тоже стонет, с рыком, с животными звуками, от которых у меня все внутри разбивается вдребезги и стынет в каком-то немом восторге. Потому что он, весь такой сдержанный с виду, на деле оказывается ужасно горячим, требовательным, жадным. Его кровь кипит, действия полны нетерпения, жажды. Откровенный и искренний, ужасно глубокий в этих стонах и признаниях, сказанных срывающимся голосом.

— Да… Да… Держи меня в себя, держи… Умничка… По самые яйца в тебе…

И я это ох как чувствую, нанизанная на его могучий ствол, даже пошевелиться страшно.