Сумрачный ворон - Александра Дегтярь Страница 53

Пожилой дворецкий кивнул, сохраняя безупречное спокойствие, и исчез, а я осталась сидеть в кресле покойного мужа. Еще перед обедом я изучила содержимое стола Маркуса. В нижнем правом ящике были какие-то порошки, пустые бутылки. Я поморщилась. М-да, Маркус, до чего же тебя довели твои пороки… В остальных ящиках покоились игральные долговые расписки: часть погашена, часть — нет. А вот это уже интересно…

Еще раз вызвала управляющего, тот словно этого ожидал, не покидал особняк.

— Что вы можете сказать поэтому? — Я выложила перед ним непогашенные расписки.

Мистер Смоук взял в руки листы и принялся читать. Изучив содержимое расписок, он положил их обратно на стол.

— Это ни о чем, — он пододвинул листы ко мне. — Это можно легко покрыть.

— И много таких пустяков накопилось у моего супруга? — Я приподняла бровь, требуя правды.

— Насколько мне известно, его светлость играл редко… и весьма осмотрительно, — промямлил управляющий.

— Мистер Смоук, — начала я, чувствуя, как внутри нарастает ледяная волна, — есть ли что-то еще, о чем мне следует знать?

Он в отчаянии взъерошил и без того растрепанные волосы.

— Ну же, мистер Смоук, — надавила я, не намеренная отступать.

— Ежемесячный… пенсион графини Вагаро, — вымученно произнес он, выдавливая из себя признание.

— Сколько? — устало уточнила я, откидываясь на спинку кресла.

— Я… точно не знаю, — глаза его забегали, выдавая ложь.

— Мистер Смоук, — мой голос стал жестче, как сталь.

— Двести золотых в месяц, — пробормотал он, опуская взгляд в пол.

— Вот же скот! — вырвалось у меня, как от удара под дых.

Управляющий замер, удивленно уставившись на меня.

— Не делайте эти невинные глаза, мистер Смоук, — холодно процедила я, — мне его светлость выделял два золотых в месяц, а своей любовнице — двести.

Отпустив управляющего, я выдвинула второй слева ящик стола. Там покоился футляр, обтянутый черным бархатом. В обед я так и не открыла его, а потом как-то забылось. И вот вновь рука сама полезла к этому ящику. Извлекла футляр, нажала на тугую защелку, и крышка откинулась с тихим щелчком.

Внутри, в ложе из податливого бархата, мерцало колье — изумительное творение ювелирного искусства из белого золота, изумрудов, искрящихся глубокой зеленью, и жемчуга, отливающего перламутром.

"Изящная вещица," — хмыкнула я, рассматривая колье. "Должно быть, предназначено для леди Артемисы. Уж точно не для меня, Елены". Защелкнув футляр, я направилась к себе в комнату, неся его с собой. Часы в гостиной пробили половину шестого — предвестники надвигающихся сумерек.

Переодевшись в своей комнате в строгое темно-синее платье со шнуровкой впереди, я спрятала колье в глубокий карман. В голове вдруг вспыхнула мысль: "Халат!" Подойдя к нему, я вытащила из кармана улику — пуговицу с клочком ткани. Где-то я её видела, это точно. Но где? Эта мысль сверлила мозг, не давая покоя.

В гостиную спустилась уже в начале седьмого. Присела на диван, взгляд мой скользнул по люстре. М-да, муженек следовал традициям и на ней по-прежнему зажигали свечи для освещения, в отличии от остальной части особняка.

Ровно в половине седьмого чопорный дворецкий известил о накрытом столе. С достоинством королевы, я проплыла в столовую, где сервировка на пять персон зияла пустотой. Мужчины запаздывали, а леди Артемиса, вероятно, предпочла уединение собственных покоев для трапезы. Лакей бесшумно пододвинул мне стул.