В Рождество звезды светят ярче - Софи Жомен Страница 53

Гендиректор «Галереи» смотрит на нее весело, но вовсе не насмешливо.

— Вот, значит, чем занимается моя главная оформительница в свой выходной – катается на коньках! Признаться, не ожидал встретить вас здесь сегодня.

— Я тоже не ждала, что напорюсь на вас, месье Артман.

Ее босс не секунду щурится, как будто его насторожил этот ответ.

— Не ждали, но напоролись… – бормочет он в явном недоумении.

Немного помолчав, он как ни в чем не бывало продолжает:

— Нет, кроме шуток, что вы здесь делаете, мадемуазель Мурано? Не надо быть спортивным комментатором, чтобы разобраться, что с коньками вы в не менее напряженных отношениях, чем пингвин с шарами для петанка.

Ответить насмешкой на его насмешку ей мешает рыжее торнадо по имени Хлоя, ввинчивающееся между ними.

— Я сделала три разворота, прежде чем упасть! И даже сумела поехать спиной назад, видела?

Агата указывает на племянницу пальцем в перчатке.

— Вот ответ на вопрос, что я здесь делаю, месье Артман. Хлое, моей племяннице, приспичило покататься на коньках.

— Рад познакомиться, юное дарование, – отвечает гендиректор «Галереи», здороваясь с девочкой за руку.

Та смотрит на него с недоверием и, не выпуская его руку, спрашивает тетю:

— Ты сказала «месье Артман»? Тот, которого ты назвала недавно «паршивым директоришкой», когда говорила по телефону с nonna?

— Хлоя!..

Агата готова провалиться сквозь лед от стыда. Действительно, три дня назад в разговоре с матерью она дала волю своему раздражению, не зная, что племянница все слышит…

Но директору, похоже, все равно. Более того, он разражается искренним хохотом.

— «Паршивый директоришка» – это точно я!

Агата не знает, куда ей деваться.

Хлоя шмыгает носом и тянет со своей ковбойской ленцой:

— Как скажешь… Поберегись, чужак, будь повежливее с моей тетушкой, я повторять не буду.

И она продолжает кататься, с каждой минутой все более уверенная в себе.

— Да она будущая кинозвезда! – веселится Александр Артман. – Вам не приходится с ней скучать.

Агата, все еще сгорая от унижения, не считает необходимым объяснять патрону, что она – опекунша Хлои и что с племянницей и правда не соскучишься. Видя, что он действительно не сердится на нее, она предпочитает сменить тему.

— А вы сами, месье Артман, катаетесь?

Большей банальщины нельзя придумать, но это все, что она сумела выдавить, чтобы преодолеть смущение.

— Я играл в хоккей, пока учился в Торонто. Но это было давно. Сегодня я здесь по той же причине, что и вы. Видите вон там две белокурые головки?

Он указывает на сектор катка, предназначенный для самых юных, с воротцами и полосой препятствий. Агата сразу понимает, кого имеет в виду ее патрон: оба ребенка такие же белобрысые, как он сам.

— Прошу любить и жаловать: Клементина и Луи Артман.

Агата испытывает странное сочетание чувств: умиление и удивление. В роли папаши она еще его не представляла.

— Не знала, что у вас есть дети.

Молодой человек опять смеется.

— Ошибаетесь, это племянник и племянница, дети моей сестры, сохранившей девичью фамилию. Я тоже обещал отвести их сегодня на каток. Как видите, у нас с вами есть точки соприкосновения. И, кстати, перестаньте называть меня «месье Артман». Называйте меня Александром, очень прошу.

Агата таращит глаза. Обращаться к нему по имени?