Второе высшее магическое - Юлия Жукова,Елизавета Шумская Страница 54

Он ощупывал её снова и снова, вновь рассматривал в зеркале, даже в лезвии ритуального кинжала, пока не вынужден был признать, что после вчерашних событий лицо его стало совершенно другим. Это порождало столько вопросов… Например, как доказать, что он — это он. Друзьям-то можно какие-то только им известные вещи поведать, а вот всем остальным? Представив себе вал сложностей, что последуют за этаким перевоплощением, Яросвет поморщился. Даже морщился этот новый человек красиво, что за Чудиным отродясь не водилось. Он в раздражении отбросил зеркальце. И тут ему в голову пришли сразу две мысли.

Первая: девица-то, если она всё же была, а не привиделась ему от боли, похоже, связана с теми одинаковыми трупами, раз умеет лица подделывать. Видать, думала, окочурился он, и, чтобы не опознали, подправила.

И вторая: с этаким-то лицом новым ему ничего не стоит в Школу провинтиться, уж теперь-то его мать родная не узнает, не то что ректор.

А на девице синее платье было — наверняка или ученица, или учителка-колдовка, они ж все в Школе в синем ходят.

Глава 11.2

— Вот скажите мне, други, — на следующий день Яросвет связался по зеркальцу с Олехом и Миляем, — как мы опознаем знакомого среди других людей?

— Думаешь, кто-то из близких сможет под чужим ликом узнать своего родственника или друга?

Яросвет для вызова не брал зеркальце в руку, как вообще-то положено. Провёл ритуал чародейский, а потом положил его на стол так, чтобы из него можно было только балки пыльные видеть. Но это не помешало Чудину словно своими глазами узреть Олеха Тёмного. Яросвет знал: тот сейчас, оперевшись спиной на стену дома, сидит на высоком крыльце и попивает крепкий, горький травяной отвар, обязательно с мятным листом.

— Навроде этого, — вздохнул Чудин.

— Задачка… — Олех явно задумался. — Человек — это же не только лик. Тело, походка… как там в Сторожевом приказе пишут, приметные черты. Чары… особенно душечара.

— Замечательная догадка, — Яросвет подумал, что девицу ту рыжую — рыжую ли? — можно по душечаре искать. Очень сильная была. — Миляй, а ты что скажешь?

— М-м… утро… — пробурчали из темноты, отразившейся в зеркале, — что ж вам, лиходеям, не спится-то?

Чудин засмеялся.

— Вот тебя, Миляй Разумник, опознать легко: если вдруг ты встанешь рано по утру, тебя точно подменили, — Олех усмехнулся. Он, как и Яросвет, мог работать в любое время, но предпочитал раннюю рань.

— Хррр…

Яросвет не поручился бы, что Миляй шутит, а не заснул на самом деле.

— Так что, ни одной идеи у умника-Разумника нет? — подначил он.

Зеркало всё-таки отразило заспанную физиономию Миляя на пуховой подушке. Он душераздирающе зевнул и потёр глаза.

— Словечки всякие. Темы важные для него. Привычки. Голос. Надо это… — он снова зевнул, чуть не вывернув челюсть, — смотреть, кто резко переобулся и теперь свистит по-другому.

— Расспросить надобно, — Олех задумчиво потёр подбородок. — Что-то, что другим неведомо.

— Ну, расспрашивайте, — Яросвет вздохнул и взял-таки зеркальце в руку.

Наградой за смелость ему стал ошарашенный вид друзей. И правда, весьма забавный. Зато спустя пару мгновений потрясённой тишины посыпались вопросы:

— Ты вообще кто⁈

— Да как⁈

— Ярош, ты где⁈

— Что с Ярошем?

Пришлось успокаивать, тысячу раз повторять «да я это, я», объяснять, рассказывать и пересказывать, а потом отвечатьна сотни вопросов, которыми пытались подловить его Олех с Миляем.