Нарисованные шрамы - Нева Алтай Страница 55

— Если я спущусь и Роман меня увидит, он разозлится. Он развлекает двух очень опасных людей и не может себе позволить отвлекаться.

Звонит телефон Вари. Она тянется за ним, смотрит на экран и напрягается.

— Это Максим, – говорит она и отвечает на звонок. – Что случилось?

Она секунду слушает и мотает головой.

— Категорически нет. У нее был жар весь день… Хорошо. – Она протягивает мне телефон. – Максим хочет поговорить с тобой.

Я смотрю на Варю в замешательстве и беру телефон.

— Да?

— Ты можешь спуститься? – спрашивает он.

— На ужин?

— Ненадолго, но да. Пожалуйста.

— Окей. Но мне нужно принять душ и переодеться.

— Сколько времени тебе понадобится?

— Тридцать минут. А что?

— Я не могу отвлекать его так долго. Ты можешь уложиться в пятнадцать?

— Что происходит, Максим?

На том конце линии наступает тишина, а затем:

— Я думаю, что Роман собирается убить Тануша, а нам сейчас совсем это не нужно. Мне надо, чтобы он сконцентрировался на чем-то другом.

Он бросает трубку.

Я смотрю на телефон, кидаю его Варе на колени и бегу прямо в ванную.

Роман

— Ты бы ее видел, Леонид! – Тануш держит руки перед собой. – Ее бедра были вот настолько большими. С этого момента я начну собственноручно отбирать всех проституток. Нельзя предлагать неопробованный товар клиентам, да? – Он ударяет себя по бедру и смеется как сумасшедший над своей тупой шуткой, в то время как его жена съеживается на стуле, ее лицо становится все краснее с каждой секундой.

Когда она выходит проветриться, Тануш продолжает:

— Может быть, поэтому Роман отказался от руки моей дочери? Думаю, следовало для начала предложить ему попробовать товар. – Он снова смеется и поворачивается ко мне. Его лицо покраснело, а глаза увлажнились.

Я перестал считать его бокалы после пятого, но мне не обязательно знать, сколько тот выпил, чтобы увидеть, что он пьян.

— Твоей дочери семнадцать, – говорю я.

— Ну и что? Моя мать вышла замуж в пятнадцать. – Он наклоняется слишком близко к моему лицу. – Ты попробовал товар до свадьбы? Скажи мне, она была хороша? Или, может быть, твой член оторвало взрывом вместе с ногой?

С меня хватит на сегодня. Я беру нож для стейка со стола, где намеренно положил его ранее, хватаю Тануша за воротник рубашки и приставляю нож к его горлу. Варя убьет меня, но не могу отказать себе в удовольствии прикончить ублюдка.

— Член моего мужа работает довольно хорошо, но спасибо за заботу.

Я вскидываю голову. Нина стоит в дверном проеме и смотрит на меня с поднятой бровью. На ней короткое черное платье: то, про которое я сказал, что она не наденет его на этот ужин.

— У тебя жар. Возвращайся к себе в комнату! – рявкаю я.

Тануш пытается вывернуться, и я еще сильнее прижимаю лезвие к его шее: так, что не достает лишь толщины волоса, чтобы разрезать кожу.

— Я в порядке, дорогой. Можно присоединиться к вам? Вижу, ты оставил для меня местечко, а я умираю от голода.

Нина приближается, стук ее каблуков – единственный звук в помещении, и останавливается между мной и пустым стулом. Наклонясь вперед, чтобы чмокнуть меня в щеку, она садится.

— Вы, должно быть, мистер Тануш. Я слышала, что вы владеете крупнейшим казино в городе. Может быть, Роман однажды сможет взять меня, и вы нам все покажете. Я никогда не была в казино. – Она мило ему улыбается и поворачивается ко мне. – Дорогой, ты не мог бы убрать нож? Я тут стараюсь вести разговор.