Между прокурором и бандитом - Бетти Алая Страница 55

Евсонов встаёт, заглядывает мне в глаза.

— Давай… попробуй…

Мы оба на пределе. Наши тела напряжены. И да, мы вот-вот подерёмся. Сжимаем руки в кулаки, тяжело дышим.

— Мальчики! – качает головой Любовь Николаевна. – А может, вы девочку свою спасать будете, а не драться на моей кухне, а?

Эта реплика мгновенно ставит мозги на место.

— Да… – выдыхаю, снова садясь на стул. – Хуйню сморозил…

— Я тоже был не особо корректен, так что… – кажется, прокурор краснеет.

Но пожать руки и обняться (сарказм) мы не успеваем. Мне на мобильный приходит сообщение от Ратмира…

Глава 27. Ловушка

Марго

В нос врывается запах ванили и сигарет. Я открываю глаза. Белый потолок, мягкий свет…, а я лежу на широкой кровати. Мои руки пристёгнуты наручниками к стальному ободу. За огромным панорамным окном густой лес.

А рядом с кроватью, лениво втягивая табачный дым, сидит мужчина. Бородатый. Огромный, как горилла. В чёрной рубашке, которая даже не застёгнута из-за густой поросли на груди.

Фу, боже…

— Проснулась, врачиха? – ухмыляется он, демонстрируя идеальные виниры.

— Врачиха тебе в поликлинике, а я Маргарита Владимировна, – спокойно отвечаю, испытывая величайший в жизни прилив отвращения. – Отпусти меня.

— Шустрая какая, – он встаёт, поправляет манжету. Движение точь-в-точь как у Эмира. До меня начинает доходить. Но раскалывающаяся голова не даёт мысли оформиться.

— Я тебя даже не знаю, – холодно отмечаю, звякая наручниками. – Мы с тобой даже на свидание не ходили.

— Похуй, – он начинает расстёгивать рубашку.

Так. Думай, Маргарита! Ты в наручниках. Он – гора мышц. Шансов нет. Быстро осматриваю комнату глазами, выискивая хоть что-то, до чего смогу дотянуться ногой… Пусто.

Паника подкатывает к горлу, но я её сглатываю. Я – Маргарита Климова. И не из таких передряг выпутывалась.

Тем временем «горилла» уже разделся. Весь в татуировках, волосатый. Отвратительный тип.

— Сейчас я трахну тебя, врачиха, – он берётся за ремень. – А потом видео пошлю брату. Эмир обрадуется, узнав, что я осквернил его цветочек.

— Сам ты цветочек, обезьяна, – цежу сквозь зубы. – Давно в зеркало смотрелся?

— Язык-то острый, – он наклоняется.

БАМ!

Резкий удар кулаком в живот. Сгибаюсь пополам. Кажется, внутренности превратились в горячее месиво. Стискиваю зубы, чтобы не закричать.

— Плохо тебя Эмир воспитывал. Ничего, займусь тобой лично, – ухмыляется он, проводит костяшками по моей щеке. Затем железной хваткой обхватывает мои скулы и впивается в губы.

От отвращения желудок выворачивает. Машинальная реакция – сжать челюсти.

— АЙ, БЛЯДЬ! – рычит бородатый и бьёт наотмашь. Меня отбрасывает на подушку. Щека и губа горят огнём. Но я разворачиваюсь и окидываю его презрительным взглядом.

— Ещё, обезьянка. Меня в детдоме девки сильнее били.

Он ревёт, бросается на меня. Но дверь внезапно распахивается.

— Босс! Они едут! И ещё… – в комнату входят два кавказца. В одном я узнаю охранника Эмира.

— Крыса, – холодно отмечаю, глядя предателю в глаза. – Продал его, да? Не знакома тебе верность…

В его глазах тупое безразличие наёмника. Ни тени стыда. Именно таких Эмир и ставил на самые важные посты. Слепая зона. И я в неё попала.

Тревога за Эмира обжигает. За мужчину, который показал мне своих лошадей и был в тот момент… безоружным. И его уязвимость теперь бьёт по мне больнее, чем кулак этого ублюдка.