Королева на всю голову - Ольга Дашкова Страница 55

И я… я первый.

Эта мысль бьет меня, как молния. Я должен был остановиться. Должен был спросить. Должен был быть осторожнее. Но я не остановился. Не спросил.

И теперь я в ней, и она дрожит подо мной, а я чувствую, как ее тело сопротивляется, но в то же время принимает меня.

Лукьянов, что ты наделал?

— Каролина, — хриплю, пытаясь замедлиться, пытаясь дать ей время, — почему ты не сказала?

— Неважно, — шепчет, в голосе столько упрямства, столько огня. — Я хочу этого. Хочу тебя. Пожалуйста, Богдан.

И я сдаюсь.

Сдаюсь перед ее желанием, перед ее смелостью, перед тем, как она смотрит на меня, словно я — весь ее мир. Двигаюсь медленно, осторожно, стараясь не причинить ей боли.

Ее мышцы постепенно расслабляются, и она начинает двигаться мне навстречу, бедра поднимаются, встречая мои толчки. Чувствую, как она становится мягче, податливее, и каждый ее стон — как музыка, которая заглушает голос разума в моей голове.

— Ты такая… — шепчу, целуя ее шею, ключицу, грудь. — Такая… невероятная малышка.

Она стонет громче, ее руки скользят по моей спине, ногти царапают кожу, и это только подстегивает меня. Ускоряюсь, не в силах сдерживаться. Она невероятно узкая, горячая, и я теряю контроль.

Каждый толчок — как шаг в пропасть, и я падаю, падаю, зная, что обратной дороги нет.

Стоны становятся громче, она выгибается подо мной, грудь прижимается к моей, и я чувствую, как ее тело дрожит, как она сжимается вокруг меня.

Это конец. Я не могу больше держаться. Оргазм накрывает меня, как взрыв, и успеваю выйти из нее, кончаю на живот, смотрю на то, как моя сперма смешивается с ее кровью.

Мысль о ее невинности, о том, что я стал первым, делает ощущения еще острее, почти невыносимыми.

Падаю на нее, тяжело дыша, мои губы находят ее лицо. Целую щеки, закрытые глаза, чувствуя соленый вкус слез.

— Прости, — шепчу, не в силах остановиться. — Прости, малышка.

Она открывает глаза, и в них нет боли. Только блеск и азарт. Она улыбается, словно бросая мне новый вызов, словно это не я только что лишил ее девственности, а она меня.

— Не надо, — шепчет она, касаясь моего лица. — Не извиняйся. Это было… это было правильно.

Смотрю на нее и в этот момент понимаю, что пропал не просто в физическом смысле. Эта девчонка, эта дерзкая, упрямая, невероятная Каролина пробралась мне под кожу, в сердце, в самую душу.

Я не знаю, как теперь жить с этим. Не знаю, как отпустить ее. Не знаю, как вернуться к своей пустой, холодной жизни, где нет ее улыбки, голоса и азарта.

Целую ее снова, мягко, нежно, пытаюсь запечатлеть этот момент в вечности. Ее губы отвечают, она расслабляется подо мной.

Мы лежим так, переплетенные, сливаясь друг с другом, и я понимаю, что это — мой ад. Моя бездна. И я готов гореть в ней вечно.

Но в глубине души я знаю: это ошибка. Она слишком молодая, слишком яркая, слишком живая для такого, как я.

Я — человек с прошлым, с ранами, которые никогда не заживут. А она… она заслуживает другого. Принца, а не отставного вояку, который прячется в лесу от мира.

Но сейчас, в этот момент, я не могу думать об этом. Не могу отпустить ее. Не могу остановиться.

Да, Лукьянов, ты не только стал любителем малолеток, но и романтиком. Что дальше? Свадьба, дети и чай вместо самогона?