Зачет по личному делу 1 - Мари Скай Страница 56

— Я тоже, — отозвался Артём, и его пальцы впились в мои бёдра.

— Кончай, Алина, — приказал Марк, выходя из моего рта. — Кончай с нами. Сейчас.

Я кончила.

Волна накрыла с такой силой, что я потеряла сознание на секунду — просто выпала из реальности, растворяясь в чистом, белом, всепоглощающем свете. В ушах шумело, перед глазами плыли круги, сердце билось где-то в горле.

Сквозь этот шум я чувствовала, как Денис кончает в меня — горячими, мощными толчками, как Артём кончает в анус, наполняя меня до краёв, как Марк кончает мне на грудь, разбрызгивая сперму по ключицам, по животу.

Я рухнула на Дениса, тяжело дыша. Вся мокрая — от пота, от слюны, от спермы, от их поцелуев. Внутри пульсировало, вытекало, смешиваясь, и я чувствовала это каждой клеткой.

Мы лежали вповалку на преподавательском столе. Там, где когда-то я учила их экономике, разнице между спросом и предложением, инфляции и дефляции. Теперь они учили меня гораздо более важным вещам — тому, что любовь не знает правил, что страсть не подчиняется этическим кодексам, что счастье возможно даже в самых неправильных, запретных формах.

— Я люблю вас, — прошептала я, не открывая глаз.

— Мы тебя тоже, — ответил Марк, проводя рукой по моим мокрым волосам.

— Что бы ни случилось сегодня, — добавил Денис, и я чувствовала, как его грудь поднимается и опускается подо мной.

— Мы вместе, — закончил Артём.

Через час мы вернулись в актовый зал.

Чистые — насколько это было возможно. Одетые. Спокойные. Никто не знал, что мы делали в перерыве. Никто не догадывался, что преподавательская, в которой сейчас, наверное, пахло сексом и нашим смехом, стала местом последнего бунта.

Ректор объявил решение, и его голос звучал устало, будто он только что поднялся на высокую гору.

— После долгих обсуждений, — сказал он, обводя зал взглядом, который ни на ком не задерживался, — учёный совет постановил: дело о нарушении этических норм будет передано в дисциплинарную комиссию для дальнейшего рассмотрения. До окончания разбирательства Алина Валерьевна Романова отстраняется от преподавания. Студенты Северцев, Романов и Соболев временно отчисляются из университета.

Я замерла. Отстранение. Временное отчисление. Это было не так страшно, как увольнение навсегда, но всё равно больно — как удар, которого ждёшь, но который всё равно сбивает дыхание.

— Однако, — продолжил ректор, и в его голосе появились нотки, которые я не могла распознать, — учитывая, что все стороны утверждают о добровольности отношений, комиссия также рассмотрит вопрос о возможном восстановлении всех сторон после прохождения психологической экспертизы.

— Психологической экспертизы? — переспросила я. Голос прозвучал глухо.

— Это стандартная процедура, — ответил ректор, и впервые за всё заседание он посмотрел на меня прямо — без осуждения, без иронии, просто устало. — Чтобы убедиться, что между вами нет зависимости, манипуляции или принуждения. Вы понимаете, почему это необходимо?

Я посмотрела на парней. Марк кивнул — коротко, жёстко. Денис сжал мою руку. Артём просто встретил мой взгляд и не отвёл.

— Мы согласны, — сказала я, чувствуя, как Марк переплетает свои пальцы с моими.

— Тогда заседание объявляю закрытым, — ректор встал, и его стул скрипнул по паркету. — Все свободны.