Лис и Теа. Роквью - Яна Гаврилова Страница 56

Я ухожу в детскую, где застилаю кровати мальчиков свежими простынями, а когда возвращаюсь все трое находятся на прежнем месте. Алистер с задумчивым выражением лица рисует, склонившись над листом бумаги, а мальчики с восхищением наблюдают за ним.

Почувствовав мой взгляд Алистер поднимает голову и его глаза находят мои. Он улыбается и мне становится все труднее игнорировать то тепло, что разливается в груди каждый раз, когда он рядом.

Мальчики по очереди принимают ванну, переодеваются в красочные пижамы и укладываются в постели. Все это время, Алистер находится рядом и вместе у нас получается отличный тандем.

— Они спят, – говорит Алистер, входя на кухню, – И теперь я готов пробовать спагетти.

Я ставлю перед парнем тарелку.

— Не суди слишком строго. Готовка не то, чем я могла бы гордиться.

— Думаю, волноваться не о чем.

Алистер накручивает на вилку спагетти, а я наблюдаю за ним склонив голову.

— Это вкусно, – произносит Алистер, проглотив спагетти, – Я серьезно.

Парень продолжает энергично уплетать спагетти, а я наливаю себе стакан воды и сажусь, напротив.

— Мой приемный отец владелец ресторана, – слышу я свой собственный голос, – Он немного учил меня готовить.

Я никогда не противилась называть Глорию и Стивена своими приемными родителями. На самом деле, мне стоит считать их настоящими. Они были со мной в самое сложное время и продолжают быть до сих пор.

— Ты очень способная ученица.

— Алек бы с тобой поспорил.

— Мальчики сказали, что им понравилось проводить с тобой время.

— Приятно слышать. На самом деле, у меня не большой опыт общения с детьми. Наверное, это глупо, но я чувствую, что уже к ним привязалась.

— Это не глупо, – Алистер откладывает вилку, – Мы с ними даже не родственники, но мне нравится мысль о том, что они мои младшие братья. А теперь мне нравится мысль о том, что появился еще один человек, которому они небезразличны. Знаешь, им иногда не хватает женского присутствия.

— Я их никогда не обижу, – заверяю я.

— Я знаю, – улыбается Алистер, снова принимаясь уплетать спагетти.

— Ты сказала «приемный» отец, – спустя время произносит Алистер, снова заставляя меня напрячься, – А что случилось с настоящим?

«Он гниет в тюрьме, ожидая, когда его задницу поджарят на электрическом стуле.» –едва не выпаливаю я, но вовремя останавливаюсь.

Я знаю, что такой вид казни уже почти не используют, но почему – то в голову пришел именно этот.

Его убьёт смертельная инъекция.

— Родители Харпи вырастили меня, – отвечаю я, – Они и Харпи моя единственная семья.

Алистер печально улыбается.

— У меня тоже нет родителей. Всю мою сознательную жизнь со мной были бабушка и дедушка. Удивительно, как судьбы незнакомых друг другу людей могут быть похожи.

Сомневаюсь, что тот факт, что у нас с Алистером нет настоящих родителей делает наши судьбы похожими. Я знаю кто мой отец. Знаю кем он был и как мастерски притворялся.

Алистер проводит рукой по волосам.

— Хватит о грустном. Лучше расскажи мне что – нибудь хорошее.

Вот оно.

Я чувствую, как сгораю от нетерпения поделиться с Алистером своей победой. Кроме Харпи, я уже позвонила Бостон и своим приемным родителям. Алистер тоже должен быть в этом списке.

Я делаю глубокий вдох.

— Помнишь, ты предположил, что во мне присутствует нить искусства?