Королева Всего - Валентина Зайцева Страница 57

— Как ты смеешь так говорить!

Он замер в немом изумлении, наблюдая, как я яростно сверкаю на него глазами.

— Как ты смеешь, чёрт возьми, сдаваться! — прорычала я. — Я этого не позволю.

— Ты ударила меня.

— Конечно, я, чёрт возьми, ударила тебя! Ты этого заслужил! За последние семь месяцев меня похищали, преследовали, угрожали, снова похищали, убили, воскресили из мёртвых, прости господи, в виде чудовищной королевы, снова угрожали, швыряли в озеро, чтобы я тонула вечность, и это даже не считая всей остальной ерунды! У меня отняли всё, что было мне дорого. Мой дом, моего лучшего друга, мою жизнь. Единственное, что у меня осталось, — это ты. Я не позволю тебе тоже уйти! Я…

Пока я обрушивала на него свой гнев, ошеломлённое выражение на лице Римаса сменилось мягкой улыбкой. Его глаза вспыхнули, и я увидела в них такую любовь, такую жгучую страсть, что это остановило меня на полуслове. Мой гнев лопнул и упал на землю, словно сдувшийся воздушный шар. Я сглотнула камень в горле и закончила свою тираду тем, что пряталось под злостью, — страхом.

— Ты не можешь оставить меня.

— Что ж, если моя королева приказывает, значит, так тому и быть.

Блеск в его глазах выдавал истинный смысл, даже если интонация была сухой.

— И теперь ты ещё и язвишь. Лежишь, весь в порезах, а продолжаешь острить.

— А ты хотела бы, чтобы было иначе?

Я рассмеялась. Это был усталый, слабый смешок. Я уселась на пол рядом с ним и, взмахнув запястьем, призвала к себе бутылку со спиртным. Признаться, это был ловкий трюк. Это была одна из тех старинных бутылок в форме луковицы, какие я находила в Храме Глубин. Я вытащила пробку, сделала глоток и протянула бутылку ему.

Он взял её своей человеческой рукой, сделал несколько жадных глотков и вернул обратно.

— Спасибо.

— Меньшее, что я могу сделать. — Я сделала ещё один глоток. — Ты оказался в таком состоянии из-за меня.

— Я такой, каким мне предназначено быть. Это моё истинное «я».

Я бросила на него взгляд.

— Я имела в виду, что ты сейчас истекаешь кровью на полу, неспособный ни умереть, ни исцелиться, из-за меня.

— А. — Он потянулсяза бутылкой, и я протянула её ему с ещё одной тихой усмешкой. Он сделал большой глоток. — Ну да, пожалуй.

После долгой паузы я подняла на него глаза.

— Нам крышка, да?

— Скорее всего. Либо ты найдёшь в себе силы покончить с моей жизнью, либо я притащу тебя к алтарю на сломанных коленях и вернусь с женщиной, которая будет едва ли похожа на то создание, что сидит сейчас рядом со мной.

Он шумно вдохнул и зашипел от боли, которая скрутила его на мгновение, прежде чем отступить и позволить втянуть в лёгкие обрывок воздуха.

— Ты не думаешь, что я соглашусь добровольно?

— Нет.

Тон изменился. Я с любопытством взглянула на него.

— Почему?

— Это глупая надежда. Ничто в моей жизни никогда не идёт так, как я хочу. Неважно, как сильно я стараюсь. Почему здесь должно быть иначе? Кроме того, разве смогу я убедить тебя полюбить меня всего за семь дней? Ты, как сама заметила, существо упрямое. Может быть, за семь лет я бы смог переубедить тебя. Но дней? Не думаю.

Я встала на колени и повернула его голову лицом к себе. Озадаченный, он смотрел на меня, не понимая, что я задумала. Наклонившись, я поцеловала его. Нежно. Просто так. Это был поцелуй, который пытался сказать ему, что мне жаль. Поцелуй, говорящий, что я люблю его — часть его — и, возможно, если у нас будет достаточно времени за эти семь дней, то и всего его целиком.