Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов - Ульяна Романова Страница 57

— Мама! — ахнула я. — Что случилось? Тебе плохо? Скорую?

— Бабушка в испуге, — подсказал мне Сева.

Пакеты выпали из рук, а я рванула в детскую.

— А-а-а-а! — веско прокомментировала я ситуацию, чувствуя, что тоже стремительно бледнею.

— Мама, это уж! Он не кусается, — Арсений взял меня за руку.

— Здравствуйте, тетя Дана, — вежливо поздоровался со мной Ильяс, который тихо сидел на постели Севы.

— Здравствуй, Ильяс, — я все-таки вспомнила, что я взрослая женщина, и перестала пялиться на стеклянный террариум, в котором спала змея!

Отвела взгляд, но он сам вернулся.

— Сева! — воскликнула я.

— Это не я! — открестился старший. — Это Сеня променял на шоколадку.

— Арсений, ты зачем в дом змею принес? — переключила я внимание на младшего.

— Мам, он прикольный, — Сеня улыбнулся, демонстрируя мне свою полубеззубую улыбку.

У него активно выпадали молочные зубы, два передних коренных уже выросли, а вот боковые только собирались проклюнуться.

— П-п-п-рикольный? — Меня заклинило.

— Я его у одноклассника за шоколадку купил, — гордо выдал Арсений.

Я же смотрела на ужа и чувствовала, как седеют мои волосы.

— З-з-з-а-а-ачем? — Способность нормально разговаривать атрофировалась в такой компании.

— Чтобы он жил с нами!

Альфонс, сидящий на полу, выразил все мое негодования громким «ш-ш-ш». Он бы и шерсть вздыбил, если бы она у него была.

У меня же зашевелились даже те волосы, которые я давно удалила лазером!

— Н-н-нет! — отрезала я. — Сеня, или я, или змея.

— Они сами из школы пораньше пришли, последний урок у всех отменили, — быстро сообщила мне бледная мама, которая держалась за сердце.

— Ну мам! — завопил Арсений. — А куда его девать? Зима, он замерзнет!

— Я в его компании сама до весны не доживу, — душевно ответила я.

— Давайте я заберу? — предложил Ильяс.

Первой моей реакцией была ничем не прикрытая радость, но я умудрилась уточнить:

— А папа твой будет не против?

— Папа змей не боится. Я слышал, что он дяде Камалу говорил, что кобру укрощать планирует.

Меня немного покоробила его фраза, учитывая, что кобра — это я, по мнению Хамидзе, разумеется. Но я предпочла оптимистично решить, что Хасан Муратович по воскресеньям посещает серпентарий.

— Ага, — смогла выдавить я.

— Мам! Не отдавай Нагетса!

— Кого?

— Я его так назвал. Нагетс! — гордо сообщил мне Арсений.

— А я тебе говорил, что прежде чем покупать змей, надо у мамы разрешения спросить, — вступился за меня Сева.

— Ма-а-ам! — Арсений готов был заплакать.

— Давай он будет жить у меня, а ты будешь приходить к нему в гости? — предложил Ильяс, — или я с Нагетсом иногда буду приходить к вам. Тетя Дана, можно?

— Можно, но все же я бы поговорила с твоим отцом, — я вспомнила, что у меня есть совесть, и подкидывать Хасану ужа как-то неприлично.

— Я сам поговорю, — отрезал Ильяс и стал очень похож на Хасана.

Внешне и даже мимикой. У его отца такой же взгляд, когда он что-то решил.

Я сделала шаг из комнаты, убедительно потребовала у мальчишек Нагетса из террариума не вытаскивать, забрала нервничающего Альфонса и прикрыла дверь в детскую.

Сгоняла на кухню, налила нам с мамой по рюмке настойки валерианы, мы дружно успокоили нервы и стали готовить ужин и сплетничать.

Я старалась не касаться темы Хасана, а мама деликатно не спрашивала, лишь резюмировала, что Ильяс очень хороший и воспитанный мальчик.