Твой номер один - Катя Саммер,Настя Орлова Страница 57

И чем больше хочу казаться незаинтересованной, тем сильнее Патрисия косится на меня.

— Снялся с матча.

— О-о, – я застываю на месте с приоткрытым ртом и забываю моргать. – Но… почему?

Я знаю, что должна заставить себя идти дальше, только испытываю слишком много эмоций, чтобы сделать хоть что-то. Все – от простого интереса до полного непонимания. И их слишком тяжело скрыть. Негромко откашливаюсь, прячу глаза, уткнувшись взглядом в пол.

— В смысле он же вроде бы хорошо шел в турнире. Слышала между тренировками…

— Никто не знает, – папа подталкивает меня нетерпеливо вперед. – Его менеджер не дает никаких комментариев. Самого Де Виля папарацци караулят у отеля, но, как по мне, он, скорее всего, уже свалил. Это было бы вполне в его стиле – навести шороху и… В общем, лучше бы играл так хорошо, как скандалы и интриги вокруг себя умеет плодить, позер.

Набрав в легкие больше воздуха, я едва сдерживаюсь, чтобы не возразить папе. Иду, заплетаясь в ногах, коленки дрожат. Я вся, кажется, дрожу – это похмелье после эйфории от победы, так успокаиваю себя я. Знаю, что сама первая была готова обвинить Де Виля во всех смертных грехах, но почему-то, пока слушаю отца, мне становится обидно за Алекса. Почему-то именно сейчас, когда он ушел из турнира в тишине, а не бросается ракетками и кроссовками по сторонам, мне становится по-настоящему страшно за него. Даже если виной всему чертов поцелуй и вся та неразбериха, что творится между нами.

Я принимаю душ и привожу себя в порядок, но, даже зачесывая волосы в высокий хвост, отвлекаюсь, чтобы смахнуть поздравления Исабель, мамы, которая редко смотрит опостылевший ей теннис, и других и пролистываю ленту в ожидании новостей об Алексе. И на послематчевой пресс-конференции то и дело отвлекаюсь, прошу повторить вопрос, потому что мои мысли далеко, а руки так и тянутся к телефону, чтобы… что? Я ведь не собираюсь ему писать, правда? Я попросила оставить меня в покое, и он вроде бы согласился. Я должна быть счастлива, да?

Почему тогда я этого не чувствую? Пусто в груди.

— Ты могла бы быть и приветливее с журналистами, – говорит отец, подав мне руку, когда водитель останавливается у входа в гостиницу. Мы быстро проскальзываем внутрь сквозь толпу, но та мало реагирует на мое появление, я слышу лишь несколько щелчков фотокамеры. – Сегодня пресса активно шла на контакт, а ты… что вообще с тобой происходит? Ни разу не улыбнулась, как будто проиграла финал Шлема на тай-брейке.

— Я просто устала, пап, – остановившись посреди холла, где дежурит охрана, говорю правду, не озвучивая настоящую причину. Мысли и переживания об Алексе заметно измотали меня. Но больше всего я жалею о сообщении, которое все-таки отправила ему по дороге в отель.

Всего два слова без лишних сантиментов: «Что случилось». Даже вопросительный знак в конце не добавила. Но из-за этого шага я ощущаю себя проигравшей Алексу. А хуже всего мне из-за того, что он не ответил. Две синие галочки появились почти сразу, он его получил и прочитал. И даже некоторое время светился онлайн, но потом… потом ничего. Даже мое второе сообщение – «Почему ты мне не отвечаешь» – провалилось в тишину.

Вымученно улыбаюсь папе, все еще не понимая, чего хочу больше – злиться и ненавидеть Де Виля или плакать. Отец как-то странно на меня смотрит, но все же кивает. Целует меня в лоб, как часто делал в детстве, и приобнимает за плечи.