Это все монтаж - Лори Девор Страница 57

— Как думаешь, чем бы мы с тобой занимались?

— Покатались бы на лодке, – отвечает он, – потом – в Au Cheval – это бургерная, где нельзя забронировать стол.

— Значит, мы напились бы в соседнем баре, пока ждем столик?

— Именно так! – со смехом отвечает он. – Ты отлично туда впишешься, – он снова целует меня. Легко. – Что бы мы делали в Чарльстоне?

Я молчу с минуту, представляя себя там. Одинокую. Застрявшую. Не знающую, куда податься, как оттуда выбраться. Не знающую, куда податься, чтобы найти свое место.

— Все то же самое, наверное, – говорю я, – но восемь месяцев вместо трех.

Он смеется.

— Ай! Но туше.

— Твоя семья живет в Чикаго? – спрашиваю я, чтобы поскорее отвлечь его от своей жизни. Он рассказывает мне обо всем: о племянницах и племянниках, об ужинах, которые готовит его мама на День благодарения. Он так великолепно прост, так легко любит. Он все, чем я должна быть.

Все, чем я хочу быть.

Рикки приходит украсть его и подмигивает мне – продюсеры заставляют ее сделать это снова для камер.

Я возвращаюсь в свой уголок, но останавливаюсь от того, что вижу. Мой лежак исчез. Бросаю в сторону ближайшего ассистента самый ядовитый взгляд, на который способна, и неохотно двигаюсь к другой кабане, где собралась группа девочек.

— Не против, если я присоединюсь? – мило спрашиваю я.

Я замечаю, как переглядываются Кэди и Ханна, когда Аалия говорит:

— Да, садись, конечно!

— Где ты была? – спрашивает Кэди, оглядываясь на меня.

(По ходу сезона некоторые из девочек, под чутким руководством продюсеров, смекают, что верный способ получить время в эфире – просто виться где-то рядом со мной и периодически меня задирать.)

— Просто, – я переминаюсь с ноги на ногу, заранее зная, что мой ответ неверный, – мне нужно было побыть одной, понимаете?

Аалия смеется в голос.

— Нет, не понимаем! Мы все стараемся получить время с Маркусом, но ты, наверное, уже все захапала.

— Разумеется, – говорит Кендалл. Она снова потягивает свою воду с огурцом. Кендалл очень осторожно подходит к алкоголю. Я почти не вижу ее с коктейлями, особенно до пяти вечера. Думаю, это часть ее стратегии, и мне неплохо было бы тут у нее поучиться.

Но сами знаете. Привычки.

— Да ладно тебе, Кендалл, – вяло отвечаю я и надеюсь, что она поймет, о чем я ее умоляю. Мне нужно отдышаться.

— Чего ты от меня хочешь? – спрашивает она, посмеиваясь, и делает глоток.

Тут мне все становится ясно. Она мило со мной беседовала, но за моей спиной собирала коалицию. Поддерживала слухи. Настраивала других девочек против меня, одну за другой.

Я для нее угроза. Она не может этого допустить.

— Мы не хотим, чтобы ты с нами сидела, – говорит Ханна, очевидно, как голос сопротивления.

Я поворачиваюсь и смотрю ей прямо в глаза, чувствую на себе внимание камеры куда острее, чем за последние несколько дней, даже острее, чем когда целовалась с Маркусом. Уверена, она тоже не забыла о камерах и знает, что это, возможно, ее единственная возможность показать себя.

— Почему? – спрашиваю я. Не собираюсь спускать им это с рук. Хотят фыркать в мою сторону – хорошо, но я так просто не сдамся.

— Потому что ты заносчивая сука, – отвечает Ханна.

Я принимаю удар. Другие девочки смеются, прикрываясь ладонями. Я знаю эту игру и не хочу в нее играть.