Скверная - Эмили Макинтайр Страница 57

— И что? – он ласкает мою шею, пробегая языком по моему горлу. Мой клитор пульсирует, отчаянно желая, чтобы он проделал это с моей киской, вместо того чтобы вот так мучить меня. – Спорим, ты позволишь мне задрать твою юбчонку и стащить с тебя трусики прямо здесь, правда?

У меня дрожат ноги.

— Нет.

Он лижет мое ухо.

— Я мог бы перегнуть тебя через капот этой машины и оттрахать прямо у всех на глазах.

Он прикусывает меня за горло, и я запрокидываю голову, ударившись об стекло.

— Ты была бы готова принять меня, не так ли, красотка? Твоя сладкая киска поглотила бы меня и выдоила досуха, не обращая внимания на зевак, – одной рукой он обхватывает мое горло, слегка сжимая, пока другая держит мои запястья. – Ты бы продолжала меня ненавидеть? – продолжает он. – Даже если бы я залил твою маленькую щелку своей спермой, и ты улетела бы на седьмое небо от удовольствия?

У меня перехватывает дыхание, внутри все дрожит от его слов. От тех образов, которые рождаются в моей голове. Как было бы здорово, если бы он толкался во мне, заставляя меня сжиматься вокруг его члена, и стонал мне в ухо, не заботясь о том, что мы находимся посреди многолюдной парковки.

Однако, независимо от того, что какие ощущения Брейден мне дарит на физическом уровне, это не значит, что мне нравится, когда он рядом. Кроме того, я не считаю, что это хорошая идея – побаловать себя тем, что он предлагает.

Я слегка поворачиваю голову и шепчу:

— Я бы все равно ненавидела тебя, даже если бы ты был последним человеком на Земле. И я бы не стала с тобой снова трахаться, даже если бы ты приставил нож к моему горлу. Я бы выбрала смерть.

Он замирает, прекратив двигаться.

— А теперь отвали от меня, – выдавливаю я.

Я вновь вырываюсь из его объятий, и на этот раз он отпускает меня, в его глазах не отражается никаких эмоций.

— Ладно, ты победила, – произносит он, качая головой. – Это того не стоит.Ты этого не стоишь.

У меня щемит в груди от тоски, но позволяю ему уйти, потому что не хочу его видеть.

Дороги выстилают кирпичами, Но мы лежим здесь без движения. Тоскливо чахнем днями и ночами, И в будущем не чаем избавления. Тебе судьбой начертано летать, Мне – прозябать внизу, в цветах. Но знаю я, мы встретимся опятьКогда-нибудь в чужих краях.

Из коридора доносится смех, и я торопливо захлопываю блокнот, лежащий на кухонном столе, как раз в тот момент, когда внутрь, вальсируя, входит сияющая Дороти.

За ней по пятам следует Брейден.

Она не замечает меня, щебеча о какой-то ерунде, но глаза Брейдена тут же находят мои, словно мы – два магнита, которых неудержимо тянет друг к другу.

Воздух становится гуще, и я хватаюсь за край кухонной стойки.

Дороти замолкает на полуслове, проследив за его взглядом.

— О, Эви, – произносит она, слегка улыбаясь.

— Где ты была? – спрашиваю я, наклонив голову набок.

Дороти никогда не принимала особого участия в наших темных делишках, поскольку отец трепетно следил за тем, чтобы ее жизни ничего не угрожало, но обычно она проводит с нами больше времени, чем в последнее время.

— Я была занята, – коротко отвечает она. – Знаешь, у некоторых людей есть куча других дел, кроме как сидеть целыми днями и мечтать, царапая что-то в блокноте. А что такое? Неужели ты обо мне беспокоишься?

— Просто любопытно, – хмыкаю я, пожимая плечами.