Огонь измены - Руфина Брис Страница 58

- Прости, Серёнь. Устала очень, давай завтра?

-Устала? Тогда я тебе почитаю, ложись, - отнимает у меня книгу, двигается, освобождая мне место рядом.

Деловито распахивает сказку задом наперёд и начинает:

- Жил-был мальчик Незнайка. Один-одинёшенек. Он родился и сразу потерялся. Хотел, но не мог найти свою маму. А мама вообще не знала, что он родился, а то бы она его сразу отыскала, хоть в лесу, хоть в чистом поле. В один прекрасный день к нему пришёл сильный-пресильный волшебник с большущимиплечами и сказал:

- Я нашёл твою мамочку дорогую. Ей тоже очень плохо одной. Она живёт на Луне. Хочешь, мы заберём её к себе домой прямо сейчас?

Незнайка запрыгал и захлопал в ладоши, ура! И они с волшебником сразу же полетели на Луну. А мама так обрадовалась, так обрадовалась, что напекла тысячу печенек. А потом Незнайка с волшебником привезли любимую мамочку домой. И жили долго и счастливо. И по ушам и носу текло, а в рот не попало. Всё!

Серёжа с удовлетворением захлопывает книжку:

- Ну, как? Понравилась моя сказка?

Не могу сразу ответить, только слёзы катятся по щекам. Какая же я стала... Чересчур нервная.

- Это самая лучшая сказка, - только и получается выдавить, - теперь она для меня самая любимая.

Крепко-крепко обнимаю Серёжку и прижимаю к себе. Вдыхаю вкусный запах детской макушки, чмокаю в затылок.

- А для меня ты самая любимая, Зефирка, - сонно бормочет Соловьёв-младший, - только не раздави меня, пожалуйста.

Через несколько минут он начинает ровно и глубоко дышать. Я осторожно освобождаю руку из-под его головы, еле слышно поднимаюсь и на цыпочках выхожу из комнаты.

Брожу в полной темноте то в спальню, то в гостиную, то в ванную комнату. Стрелки часов на стене пробегают один круг, ещё один, ещё. Не выдерживаю. Достаю телефон. У кого бы спросить? Рената была пять минут назад в сети.

Набираю ей в мессенджер:

- Привет, спишь?

Она отвечает сразу же:

- Нет. Ты как?

- Плохо. Жду Игоря, а его всё нет.

Небольшая пауза. Рената начинает набирать сообщение. Потом стирает. Потом опять. Снова стирает.

Печатает ещё, наконец отправляет:

- Ты не знаешь? Мы сейчас приедем.

Мне становится совсем плохо. И жарко, и холодно. Руки дрожат, нет, я вся дрожу. Начинаю задыхаться. Хватаю со стола кулинарный журнал, складываю пополам и машу им перед лицом. Не помогает, никак не получается успокоиться.

Минут через двадцать подъезжает внедорожник Орловых, я выскакиваю на крыльцо. Они быстро выходят и двигаются в мою сторону. Их лица серьёзны, в глазах какое-то виноватое сочувствие. Сашка мягко, но решительно подхватывает меня под локоть и заводит в дом:

- Ты что мёрзнешь? Ну-ка иди в тепло, меня же Соловей убьёт, если узнает, что ты по нашей вине заболела.

Рената многозначительно бьёт его по плечу.

Сашка оборачиваетсяи строго говорит ей:

- А он узнает обязательно, когда вернётся.

Я взволнованно перевожу взгляд с Орлова на Ренату. Я же вижу, они знают что-то плохое, не понимают, как начать просто.

- Говорите, - внезапно охрипшим голосом требую я.

- Пойдём присядем.

Орлов усаживает меня на диван в гостиной, Рената, переваливаясь уточкой, бежит к чайнику, наливает воды в кружку, возвращается к нам, суёт её мне в руку. Я цепенею от ужаса.

- Короче, - решается Орлов, - только это никто не должен знать. Мне позвонили по секрету, как самому близкому.