Извращенное королевство - Рина Кент Страница 58

Снизить бдительность будет для меня медвежьей услугой.

Он умеет манипулировать, ведет себя непредсказуемо, и эти факты сводят меня с ума каждый раз, когда я хочу расслабиться.

Да, всем сердцем и телом я умираю от желания быть с ним. Они посылают мне верные сигналы: трепет, покалывание, феромоны.

Однако они в команде проигравших, а мой главный стратег в виде мозга не даст им поступать по-своему.

Пальцы Эйдена задерживаются на моей голове, словно он прощупывает, какой же я сделаю следующий ход.

Я слезаю с него и сажусь, понемногу отодвигаясь на другой край дивана. Притворяясь, что зачесываю растрепанные им волосы, собираюсь с мыслями.

Меня охватывает дикое желание броситься обратно к нему в объятия. Словно зверь, который скребет по клетке и визжит, чтобы его выпустили на волю.

Мне стоит огромных усилий соблюдать дистанцию.

— Не надо. – Строгость его голоса отвлекает меня от мыслей.

Я искоса гляжу на Эйдена. Мрачное выражение его симпатичного лица застает меня врасплох.

— Что не надо? – Я искренне сбита с толку.

— Не отстраняйся от меня.

— Я и не отстраняюсь.

— Чушь. Ты снова ведешь себя со мной как Холодное Сердце.

— А тебе не кажется, что ты это заслужил?

— Я заслуживаю только тебя.

— Хочешь новость, Эйден? Ты вряд ли дал мне основания быть с тобой хорошей и доброй. Когда в игру включилась голова, трудно видеть тебя в позитивном свете.

— Это правда?

Нет. Ложь. Неважно, насколько имеет смысл держаться от Эйдена подальше: в глубине души, в самых темных ее уголках я чувствую, что быть с Эйденом – единственное, что делает меня цельной личностью.

Он дополняет меня.

Но не в диснеевском смысле слова. Его тьма говорит со мной на таком уровне, который до смерти пугает.

Так что да, почему бы и не разыграть последнюю карту. А что? Девушке следует быть осторожной.

— Ты сказал, что потом отвезешь меня домой. – Я вцепляюсь в юбку. – Это «потом» уже наступило.

— К черту. – Он хватает меня за руку. По спине пробегает разряд тока.

Нет, только не это.

Ему нужно прекратить ко мне прикасаться.

Не успела я убрать его руку, как он кладет мою ладонь себе на грудь. Мои глаза расширяются от его сильного сердцебиения. Я все время забываю, каким бешеным оно может быть у Эйдена.

Как грозы.

Пугающие до смерти, но и делающие тебя живой.

Настолько живой.

— Ты должна мне еще с далекого прошлого, Эльза.

Сердце снова трепещет, но уже по-другому. На этот раз болезненно и разрушительно. Я смотрю на свое колено.

— Эт-то была моя мать, а не я.

— Она мертва. А ты жива. – Он наклоняет голову. – Я возьму, что мне полагается.

— Это удар ниже пояса, подлец, – бормочу я, тяжело дыша.

Он знает, что я чувствую свою вину за содеянное мамой, но подобно первоклассным социопатам, использует это против меня.

Эйден пожимает плечами.

— Я сделаю все, чтобы заполучить тебя. Мне сносит крышу, когда дело касается тебя, Эльза.

— Эйден…

— У меня шрам на лодыжке из-за того, что она приковала меня тяжелыми цепями. Шрамы на спине из-за того, что она била меня хлыстом снова и снова до потери сознания. Не думаю, что она останавливалась, даже когда я безжизненно валялся на полу.

— Эйден! Прекрати.

Но он этого не делает. С каждым словом он все сильнее и глубже загоняет мне осколки под кожу.

— Она не давала мне есть и почти не поила водой. Мне приходилось ходить в туалет буквально там же, где я спал. Она обращалась со мной хуже, чем с собакой, а самое смешное, что она никогда меня толком не видела. Она видела вместо меня кого-то другого. Когда я наконец-то оказался дома, единственного человека, который мог бы мне помочь, не стало.