Не смей меня желать - Анна Одувалова Страница 58

Но это другой вопрос.

Ника засыпает сразу же. Значит, действительно напугана, а не играет в одной ей понятные игры. А я еще долго лежу и изучаю ее мягкие светлые волосы, которые серебрятся в лунном свете, точеные скулы, вздернутый носик.

Сейчас Ника особенно красива, и даже темнота не мешает это разглядеть. Она спит на моей руке, и плечо уже затекло, но пошевелиться – значит разбудить ее. Поэтому я терплю, наслаждаясь и одновременно пугаясь ситуации.

Мог ли я подумать хотя бы неделю назад, что эта девушка будет доверчиво ко мне прижиматься, словно бездомный котенок? Очутится в моей кровати, в моих объятиях, в такой близости, что секс с ней не кажется чем-то нереальным? Можно просто прижать ее чуть сильнее к себе, откинуть в сторону волосы и поцеловать в нежный изгиб шеи.

Она не будет сопротивляться, такая сонная, нежная и податливая.

Соблазн велик, но я приказываю себе закрыть глаза и отключаюсь, чтобы проснуться с лучами рассвета и обнаружить Нику в своих объятиях. Она прижимается ко мне грудью в розовом кружеве, а длинная загорелая нога лежит у меня на животе. От этой картины утренний стояк чувствуется особенно отчетливо. Единственный шанс не совершить глупость прямо сейчас – уйти.

Осторожно отодвигаюсь в сторону и позорно сбегаю. Хватаю шорты и выхожу из дома на безлюдную сонную улицу, чтобы пробежаться до моря и искупаться на пустом, почти диком пляже. Выветрить из головы ночные волнующие фантазии.

Вода и пробежка помогают. Возвращаясь домой, я способен думать не только о соблазнительной Нике, но и о других, более приземленных вещах. Например, о завтраке, которого у нас нет, и выключенном телефоне.

С завтраком проблем нет. По дороге я покупаю два огромных стакана ароматного кофе и местную выпечку, надеясь, что Ника не на диете. Впрочем, пожевать траву ей никто не мешает. В саду вон много всякого разного растет. А я буду поглощать ароматные горячие хачапури и рогалики. И с удовольствием съем не только свои, но и те, которые купил для Ники.

Ну а дома я делаю неизбежное: включаю телефон, чтобы обнаружить там десяток пропущенных от отца Ники. Звонок раздается сразу же, видимо, как только Валерий Иванович получает эсэмэс о том, что телефон находится в зоне действия сети.

Вздыхаю, закуриваю на веранде и отвечаю.

— Какого хрена… – несется в трубку, и я послушно, как учила Ника, вру.

Телефон сел, электричество выключили. Да, и у Ники тоже сел. Да, она пока спит.

Ложь забирается под кожу чернильной липкой грязью. Неприятно чувствовать себя предателем, что ли… И ведь не было ничего такого, за что мне должно быть стыдно. Чудом, но не было. Так почему же так гадко на душе?

— Хорошо. Мне нужно, чтобы ты задержал ее еще хотя бы на день. Все очень серьезно. Убили Дашу…

— Это которая Дина? – уточняю я, чувствуя, как в желудке свивается холодный неприятный клубок.

— Да упаси боже! Дина – это мелкая побля… прости, нехорошо так о подругах дочери. Дашка – школьная подруга Ники. Сейчас они общаются реже. – Самбурский на миг замолкает. – Общались реже, – поправляется он. – Но для Ники это будет шок. Похороны завтра. Конечно, я не зверь, она захочет приехать. Но ей нельзя появляться раньше. Я правда за нее переживаю. Если сможешь не дать ей включить телефон хотя бы до вечера, не давай. Хорошо? А там я сам позвоню. Или ты скажи, что позвонил мне. Хорошо? А пока выключи телефон и сделай вид, будто забыл его зарядить.