Как они её делили - Диана Рымарь Страница 59

Просто не могу.

Сейчас она здесь, рядом, в моих руках, и я боюсь, что если не закреплю это момент, то она снова исчезнет. Растает, как и не было. И тогда я точно сдохну от тоски, потому что мне без нее — край.

— Артур, ты серьезно сейчас? — спрашивает Настя сдавленным голосом.

А я серьезно как никогда. Сказал бы даже, серьезнее не бывает.

— Мы же только помирились с тобой, — шепчет она.

Невольно подвисаю, разглядывая ее растерянное личико.

У Насти аж губы дрожат, когда произносит последние слова.

И я понимаю ее сомнения. Действительно, со стороны выглядит безумно. Час назад мы едва не убили друг друга взглядами, а сейчас я предлагаю пожениться.

— Ну и что. — Смотрю на нее в упор. — Я тебя три года люблю, так что… А подожди секунду!

Целую ее в лоб и ненадолго замираю, откровенно балдея. Кожа у нее такая нежная, чуть влажная от пота, и пахнет чем-то родным, домашним. Хочется остаться так навсегда — губами к ее коже, вдыхая этот запах.

Но отрываюсь.

Спрыгиваю с кровати и голый как есть иду к своей сумке. Настя провожает меня взглядом, и я чувствую в груди приятную судорогу от того, как она меня разглядывает.

Лезу в задний карман сумки, достаю бархатную коробочку в форме сердца и возвращаюсь к кровати.

Настя садится, прикрываясь одеялом. Внимательно смотрит на подарок. В глазах мелькает что-то между любопытством и испугом.

Открываю бархатную коробочку, достаю кольцо.

Руки слегка дрожат — черт, как же волнительно! Я триста миллионов раз представлял, как буду ей дарить украшение, и все равно в реальности меня от всего этого в триста раз больше штырит.

— Не знаю, подойдет ли по размеру, на глаз делал, — пожимаю плечами.

Настя кажется шокированной. Рот приоткрыт, глаза расширены. Любуется прозрачным голубым камнем, что смотрит на нее с моих рук, словно живой.

— Это топаз? — спрашивает она с придыханием.

А это ни хрена не топаз. Если бы знала, сколько этот камушек стоит, точно бы в обморок упала.

— Бриллиант, Настя…

Причем достойный — в один карат, круглой огранки и уникальной чистоты. Такие редкость, особенно голубые.

— Но он же с голубым отливом! Я думала, бриллианты бывают только прозрачные.

— Голубые бриллианты получаются из-за примеси бора в кристаллической решетке, — объясняю, наблюдая за ее реакцией. — Они очень редкие, намного реже обычных. Этот цвет практически не встречается в природе.

Умалчиваю о том, что такой камень стоит, как хорошая машина. Зачем ей знать? Главное, что он идеально подходит под цвет ее глаз.

— Но всем можешь говорить, что топаз, чтобы с рукой не оторвали, — рассуждаю деловито. — Вряд ли найдутся знающие, кто сможет понять.

— Артур, а откуда у тебя это кольцо? Когда ты его успел купить? И за какие деньги… Дорогое же, наверное. Кстати, ты ведь даже из номера не выходил.

На это мне остается лишь хмыкнуть.

Присаживаюсь к ней поближе и отвечаю:

— Настена, у меня это кольцо с шестнадцати лет.

— То есть как? — Она хмурит брови.

И тут я понимаю, что придется рассказать всю историю. Ту самую, которую еще никому не рассказывал.

— На наш десятый день рождения в семье устроили огромную тусу, реально все родственники собрались. Отец тогда при всех подарил маме пусеты в уши. Еще на публику объявил, мол, один камень за Арама, другой за меня. Брюлики такие же уникальные, как сыновья. Мама их очень любила, носила часто. И через шесть лет на море одну сережку потеряла, вторая стала вроде бы не нужна. А я приметил камушек, потому что этот голубой цвет идеально подходит к твоим глазам.