Взрыв из прошлого. Дядя доктор, спасите мою маму - Татьяна Тэя,Юлия Гордина Страница 6

Когда мы подходим к дверям, я останавливаюсь на мгновение, чтобы успокоить Натали.

— Ты готова? — спрашиваю, глядя в большие синие глаза.

Совсем как Алёнины, — думаю про себя. — Очень на неё похожа.

Теперь я подмечаю в них двоих всё больше схожих черт.

Наташа кивает, хотя я вижу, как её губы слегка дрожат, и переводит взгляд на дверь.

— Отделение реанимации и интенсивной терапии, — читает Наташа внезапно правильно и без запинки.

— Читать умеешь? В школу ходишь уже?

Мотает головой.

— Нет, не хожу. А читать сама научилась, потом мама помогала.

— В садик ходишь?

— Нет, в том году ходила. В этом нет, — вздыхает. — Мне там не нравилось. Я с мамой быть люблю.

Уже понимаю, что Наташа сильно привязана к Алёне. Между ними будто какая-то нерушимая связь. Неразрывная. Она, будто невидимая пуповина, протянулась от матери к дочери.

— Тебе шесть? — спрашиваю.

— Да, исполнилось в апреле.

Я начинаю мысленный подсчёт. Господи, совсем башка не соображает. Отказывается. В неё ещё полно усталости и желания поспать.

Но теоретически Наташа может быть моей дочерью.

Приходится унять любопытство и сосредоточиться на цели своего визита сюда.

Мы заходим в отделение.

— Нельзя, — круглыми от шока глазами смотрит на меня медсестра.

— Мария Семёновна, я в курсе.

— Дэн, ты с ума сошёл, — бубнит, сквозь плотно сжатые губы, взглядом указывая на Наташу. — Не положено.

— Я в курсе, Машенька.

— Машенька… какая я тебе Машенька, товарищ хирург, я тебе в бабушки гожусь.

— Баба Машенька, ну, пожалуйста, — складывает ручки в умоляющем жесте Наташа. — Я маму будить не буду. Я никого будить не буду. Я только посмотрю, что с ней всё в порядке. Дядя доктор, её спас! — задирает голову и смотрит на меня.

— Да уж… дядя доктор, — у Клёпиной сегодня чуть ли не пар из ушей валит от моих фортелей.

— Мария Семёновна, под мою ответственность.

— Ну а под чью же ещё, — усмехается. — Минута и не дольше.

Палата реанимации встречает нас ярким, холодным светом. Звуки мониторов, которые непрерывно следят за жизненными показателями, создают ритмичный фон — бесконечный, но тихий бип-бип-бип. Я чувствую, как в груди сжимается от напряжения, пока я ищу взглядом Алёну, и облегчённо вздыхаю, когда нахожу. Это место, где каждое мгновение имеет значение, где каждая деталь может стать решающей.

Внутри палаты стоят несколько кроватей, окружённых медицинским оборудованием. Я отвожу Наташу подальше к окну, чтобы она не стояла к ним слишком близко. Хочу, чтобы она понимала, что здесь мы боремся за жизнь, но не хочу, чтобы её пугали детали.

— Здесь врачи и медсестры делают всё возможное, чтобы помочь, — говорю я, стараясь говорить мягко, но уверенно. — Они настоящие герои. И пациенты спят, набираясь сил, чтобы победить травму и болезнь.

Наташа кивает. Смотрит на меня, а затем на пациентов. Я же не дурак, понимаю, что эта картина может быть слишком тяжёлой для неё.

— А мама? — тихонько спрашивает она, словно боится разбудить пациентов.

— Здесь, — отвечаю мягко, указывая на одну из кроватей. — Она получает помощь от врачей и медсестер. За ней постоянно приглядывают.

Хочу добавить, что если что-то пойдёт не так, то мне сразу сообщат, но не решаюсь. Эта информация точно Наташу напугает.

— Приглядывает? Баба Маша? — переспрашивает она.