Всё начиналось с измены - Мари Соль Страница 6

Я засыпаю с какой-то невнятной тревогой в груди. И снится мне чёрная птица. И трудно понять во сне, кто это? Может, ворона. А может, и грач.

Глава 2

«Голубые глаза становятся красными,

Порознь нельзя, это просто опасно,

Происходят всякие дурные штуки,

Как избиение твоей новой подруги», — по-хулигански вещает в моей голове под музыку гитарных струн голос Алёны Швец. Кажется, так зовут эту певицу?

Ещё одна из разряда школьных. Её мне посоветовали девчонки. Однажды застукала их во время урока с сигаретами за теплицей. Пока ругалась на них, они меня просветили, кто поёт.

А эта песенка мне очень даже подходит! Знала бы только, кого избивать…

Игорь сегодня ушёл раньше, чем я проснулась. Точнее, я проснулась, а он уходил. Специально, наверное, чтобы избежать разговора? Может быть, он вообще вчера не хотел. Просто вырвалось? А теперь жалеет.

Ну, если так, всё равно это ничего не меняет. Я полночи не спала. Когда накатило понимание, что он действительно это сказал. А я это слышала. Соврал? Разыграл? Ну, уж нет! Такими вещами не шутят.

«Голубые глаза становятся красными,

Порознь нельзя, это просто опасно!

Происходят всякие дурные штуки,

Как избиение твоей новой ш-ш-ш…», — недвусмысленно шипит молодая певица в моих беспроводных наушниках.

В этот самый момент, поднимаясь по лестнице, слышу:

— Эй! Жопастая! В сторону!

Я-то хожу всегда в джинсах, футболках, толстовках. Потому сзади не особенно отличаюсь от остальных школьников. Это в учительской у меня висит сменный комплект одежды. Там юбка узкая и блуза с перламутровыми пуговицами. И я превращаюсь из Иры в Ирину Витальевну.

Развернувшись на месте, я вижу Ходакова, собственной персоной. Здоровый не по годам. Подтянутый, только патлатый. Волосы стянуты в хвост на затылке. Сердцеед, каких поискать! Девчонки на нём так и виснут. Причём, даже старшеклассницы, из десятых и одиннадцатых. А всё потому, что у Юры мопед. Он паркует его неподалёку от школы.

— Ой… Эт вы, Ирин Витальн? — улыбается мне виновато.

— Я, Ходаков, я! — вздыхаю.

Он проводит рукой по лицу, губы выпячивает трубочкой, глаза так вообще вот-вот вылезут из орбит:

— А эт я не вам! Эт я вон…, - он озирается, пытаясь найти среди прочих соратников кого-нибудь столь же «жопастого», как и я.

— Ты мне тест пробный сдашь когда? Когда рак на горе свиснет? — перевожу я тему.

Ходаков надувает щёки:

— Ну, так он же пробный? Ну… Я попробовал и не получилось!

Я машу головой, продолжаю взбираться по лестнице. Юра меня провожает. У учительской мы расстаёмся:

— Скажи мне, Юр, зачем ты пошёл в класс с углубленным изучением английского языка? — интересуюсь я.

— Ну, как зачем? — удивляется он и краснеет, — Мы с пацанами хотим группу создать. Ну, типа там рок всякий, в том числе на английском. А я буду солистом! Так что мне положено знать языки!

Я пытаюсь не рассмеяться. Как сделал Бог, когда услышал о его планах…

Вижу Сонечку на ступенях. Они с Юрой встречаются вроде бы как. Школьная любовь, первое чувство. Оно самое хрупкое, самое раннее! Вот его-то они будут помнить ещё много лет.

Облачаясь в рабочий костюм, вспоминаю нас с Игорем. Мы же с ним одноклассники! Забавно, что в школе вообще в упор друг друга не замечали. А вот после, спустя уже несколько лет. На встрече выпускников…