Бывшая майора Столярова - Виктория Рогозина Страница 6

— Стол сервирован как в дешёвой столовой... Салат, кажется, недосолен. Мясо сухое. И что это за занавески? Пыль кругом...

Амина не отвечала. Просто молча продолжала вытирать столешницу. Она давно привыкла к таким комментариям. Свекровь недолюбливала её с самого начала — счёт в душе этой женщины открывался с первого взгляда, и закрылся он не в пользу Амины. Что бы ни делала невестка — всё было не так.

Зато Вероника Павловна души не чаяла в сыне. Виталий был её гордостью, её опорой, её идеалом мужчины. А Артём — свет в окошке. Только вот мальчик почему-то не разделял обожания к бабушке. Он, напротив, всё чаще вставал на сторону мачехи, особенно когда та молча терпела очередные язвительные замечания.

— Амина старалась, между прочим, — вдруг вставлял Артём, чуть прищурив глаза. — Мясо вкусное. А если пыль — ну так я сам вытру. Не страшно же.

Вероника Павловна тогда сжимала губы, будто проглотила что-то горькое. Спорить с внуком она не хотела — вдруг отдалится. Но и хвалить Амину через силу не могла. В итоге просто замолкала, шумно вздыхая, будто в доме поселилось недопонимание, о котором знает только она одна.

Виталий угрюмо ковырял вилкой салат, размышляя об утре. Он никак не мог выбросить из головы, как в их доме появился этот… друг Амины. Его лицо снова налилось раздражением, и он, бросив мимолётный взгляд на жену, процедил:

— Опять вспомнил про твоего гостя сегодняшнего. Одноклассник говоришь? А если бы этот друг начал приставать?!

Как по команде, Вероника Павловна отложила вилку, выпрямилась и сжала губы в тонкую линию:

— Это совершенно непозволительно! Женщина, тем более замужняя, не должна пускать к себе мужчин, даже под предлогом «помощи». В наше время такое считалось бы позором! Где твоя скромность, Амина?

Амина молча смотрела в тарелку, уже предчувствуя, во что выльется этот разговор. Но прежде чем она успела что-то сказать, за столом раздался спокойный, но твёрдый голос Артёма:

— Пап, а что такого ты увидел, что теперь упрекаешь маму?

Виталий поднял на сына напряжённый взгляд, потом усмехнулся, криво, зло:

— У матери своей новой спроси.

Артём медленно повернулся к Амине, и она, глубоко вздохнув, кивнула:

— Я пошла в ванную, и дверь захлопнулась. Ручки внутри не было — старый замок, сорвался. Телефон был в кармане, и пришлось позвонить Жене. Он приехал, чтобы меня открыть. Вот и всё.

Артём кивнул, понимающе улыбаясь:

— Ну и молодец. Значит, хороший человек. Не все бы откликнулись вот так, по звонку. Особенно утром.

Виталий скривился, будто от лимона. Он хотел что-то вставить, но осёкся. Вероника Павловна сделала вид, что внезапно очень заинтересовалась содержимым своей тарелки. Портить отношения с внуком она не желала, а спорить — тем более. Так что молчание повисло над столом, будто на мгновение в доме пропал кислород.

Амина опустила взгляд, чувствуя тихую благодарность к Артёму. В этом доме у неё был хотя бы один настоящий союзник.

После ужина Амина стояла у мойки, руки в тёплой мыльной воде, а мысли — далеко отсюда. Она машинально тёрла сковороду, пытаясь сосредоточиться на простых действиях: убрать, вымыть, вытереть. Всё, лишь бы отсрочить то, что чувствовалось как наказание — близость с мужем, которая уже давно перестала быть желанной.