Мой найдёныш - Лена Тулинова Страница 61

— Отсюда ведь можно письмо маме отправить? Подумай только, как она там себе места не находит!

Бертран немного помолчал, прежде чем ответить:

— Отсюда не надо. Из города отправишь! Вернее будет.

— Бертран…

— Ты могла бы называть меня отцом.

— Я не могу, — ответила Леся честно. — Я ведь и не помню тебя! Ты правда на войне погиб?

— На войне, — ответил отец. — Правда. Знаешь, девятнадцать лет назад со степей на Северное Царство напасть хотели? Вот тогда ваш царь-государь иподнял войска, а Железного Царства король ещё и латников своих призвал, и ходячую бронь прислал, знаешь такие, навроде вагонов, только без рельсов едут, и как пушки стреляют?

— Ты как ребёнку рассказываешь, — засмеялась Леся. — Мне же и есть девятнадцать лет. Я знаю, хоть и не помню, что война была, и что с тех пор Северное и Железное Царства дружат! И что механизмы у них есть, которые без лошадей да без рельсов, сами собой ходят. Я разве о том спрашиваю? А спрашиваю я о том, как тебя там, на войне, убили… и где после смерти бывают люди, что могут вот просто так выйти оттуда и к руке прилепиться.

— Просто так из-за черты выйти да к живому человеку прилепиться никто не может, — серьёзно заметил Бертран, — это ты зря. А вышел я потому, что опасность возле тебя почуял. Твоя матушка слишком рано тебя от себя отпустила.

— Любовь у неё, — сказала Леся. — К хорошему человеку… только я с ним совсем никак поладить не могу. Всё он думает, будто я его дочка, а не твоя!

И она вздохнула.

— Скажем, вот делом я своим займусь, травы прошлогодние перебираю или состав придумываю. А он меня всё отрывает другими делами, будто бы более важными. Пол подмети, да обед свари, да матери помоги… А я ведь не бездельем маюсь!

Леся говорила и понимала, что обиды её по-детски смешны. И что на самом деле помощь матери так же важна, как и новые составы! Да и обед! Кто, по-вашему, хотя бы день без еды провёл, не страдая при этом? Есть-то человеку каждый день хочется, а по-хорошему, и не раз.

Но упрямо продолжила:

— Или вот стираю я, а он рядом ворчит: устроила тут сырость, а ведь нынче день, когда воду лить нельзя. Я молчу, а он как нарочно, спрашивает: «Или бабья хворь у тебя?» Ну разве можно у девушки такое спрашивать!

Бертран молчал. Леська поняла, что лишнее сболтнула, про бабьи-то хвори, и залилась краскою.

— Ну и уехали они. В Дубравники, где у Тридара дом. А я осталась! С тех пор вот и пошло-поехало, как будто удачу они мою с собою увезли.

— Я и говорю: рано она тебя одну оставила, — заключил Бертран. — Да и зря не разъяснила, раз уж уехала, какие люди злые бывают. Злые, дремучие, жестокие!

— А всё равно в руках целителей нуждаются, — ответила ему Леся.

Помолчали. В темноте потрескивало, похрустывало да пошуршивало. Где-то одинокий сверчок завёл своюпесенку, да смолк. Рано ещё для сверчков, вот к середине звездопадня повылезают они, застрекочут, ночи напролёт петь будут. Лето провожать…

— Бертран, — позвала Леся шёпотом, — а отчего Найдён всю жизнь в лесу прожил, к людям не выходя?

— Наверно, дед не пускал, белый некромант.

— А отчего у него два деда да два клинка? Ты говорил: некромант с собой один дух носит, дедов или отцов… Ну или материн, бабушкин — ежели некромантка.

— Точно не ведаю, — ответил Бертран, — а предположить могу: умерли в одночасье, да наперегонки к ребёнку кинулись. Случается такое. А там уж с кем дитя захочет быть, когда постарше станет — с тем и останется. Метка-то у некромантов, как и у других ворожеев, появляется тогда, когда они уже в разумные годы входят. В каждой земле по-разному, а суть одна…