Отражения - Екатерина Соловьёва Страница 61

— Я уничтожил медальон, хоть это и было нелегко… Но я не…

— Как?! Ты бросил всё? И Драко? Без надежды когда-нибудь вернуться?

— Я не мог иначе, — твёрдо ответил он. — Драко уже взрослый. А родителям нужно уметь отпускать своих детей…

В глазах Гермионы блестели слёзы.

«Как и детям пора отпустить своих родителей. Как мне — маму… Это он. Настоящий. Мой Люциус».

— Прости меня! — она внезапно разревелась, но ничего не могла с собой поделать. — Я бежала… Я так спешила… Но я не успела, медальон всё равно взорвался… И мне не жаль было променять весь этот мир на тебя!

— И мне, — тихо сказал Люциус, вытирая большим пальцем слёзы с её щеки. — Потому что ты для меня весь мир.

Гермиона со всхлипом смущенно опустила глаза: ожидать от него таких слов она даже не смела.

— Твои гребешки… Они сгорят…

— В самом деле… ты права!

Люциус вынул палочку из заднего кармана брюк и отправил порцию моллюсков из печи на тарелку.

Гермиона проводила внимательным взглядом гребешки и вдруг её осенило.

— Ты говорил, не умеешь готовить!

Люциус пожал плечами и лукаво улыбнулся.

— Так ты нарочно тогда меня обманул!.. Чтобы… Зачем?

— По-моему, всё очевидно. Мне хотелось, чтобы ты приготовила мне что-нибудь. Позаботилась обо мне. И мне понравилось.

Она с улыбкой покачала головой.

— Обманщик!

— Кстати, попробуй! Портал сработал рановато. Это наш ужин, и хотя я их готовлю только в третий раз, пахнут они вкусно!

Он взял с тарелки раковину с запеченным гребешком и полил сверху соусом, который размешивал в кастрюльке. Гермиона взяла лакомство и отправила в рот. Она жевала без особого энтузиазма, но потом даже прикрыла глаза от удовольствия:

— Вкусно! Очень вкусно! Можно мне ещё один?

Люциус ухмыльнулся, не скрывая самодовольства:

— Конечно, милая! Угощайся!

— С сливочно-сырной подливкой… — он протянул ей ещё одну раковину, и пока девушка с аппетитом жевала, облизнулуказательный палец, испачканный в соусе, — м-м-м… кажется, действительно неплохо получилось. Надо бы белого вина к ним…

Люциус не успел дотянуться до палочки, как Гермиона вдруг взяла его за палец и обмакнула в соус. А потом облизнула — медленно, с наслаждением, закрыв глаза от удовольствия.

Люциус замер, не в силах отвести глаз от её губ, посасывающих его палец. Эта волнительная картина будила в нём аппетит иного рода. А как тёрся изнутри её язык…

— Вкусно… Очень вкусно!

Гермиона раскрыла его ладонь и целомудренно коснулась губами центра. От такого дикого контраста похоти и невинности Люциуса бросило в жар. Он в одно мгновение притянул девушку к себе и обхватил её лицо, покрывая его лихорадочными поцелуями.

— Сколько ночей без тебя… Сколько бессонных ночей! А ты ещё и дразнить смеешь?

Гермиона с тихим смехом обняла его, порывисто отвечая на поцелуи. Пальцы зарылись в его длинные шелковистые волосы. Она так долго ждала этого, что теперь было даже немного больно в груди от переизбытка счастья.

А Люциус, изголодавшийся не меньше, целовал жадно, прихватывая зубами нижнюю губу, проникая в её вкусный рот и пробуя её на вкус — снова и снова. Одной рукой он тесно прижимал к себе, а другой крепко сжал ягодицу, и Гермиона ощутила, как давит в поясницу край стола. Вдруг мужская хватка ослабла, и на пол со звоном полетели тарелки и кастрюли: Люциус освобождал стол.

— Что ты делаешь? — рассмеялась Гермиона.