Все, что я тебе обещала - Кэти Апперман Страница 61

Бек улыбнулся и за пояс джинсов притянул меня к себе.

— Давай им уже скажем? Они обрадуются. Ну, по крайней мере мои – точно.

Я обвила его шею. Он был моим убежищем, защитой, моим счастьем. Всегда был.

— И мои тоже.

Бек поднял брови:

— Даже твой папа?

— Бек, ну ты чего, конечно. Он в тебе души не чает.

— Ага, это пока он не выяснил, что теперь я думаю о его доченьке, а не листаю свои порножурнальчики.

Я засмеялась и шлепнула его.

— А разве это не слишком мелодраматично – объявлять о нас на Новый год? Обычно такое устраивают, когда сообщают о помолвке. Или о беременности.

Я думала, Бека передернет от любого варианта. И вполне бы его поняла.

А он и бровью не повел. Глаза его загорелись, он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел – нас позвала моя мама:

— Отсчет пошел!

Прихватив бокалы, мы поспешили в гостиную, где вместе с родителями встали перед телевизором, глядя, как в Нью-Йорке на Таймс-сквер толпы людей кричат «ура» в ожидании, пока спустится знаменитый шар. Когда до полуночи осталось десять секунд, мы все принялись считать вслух – как всегда делали в прошлые годы. От этих воспоминаний, от эйфории, в которой я пребывала с тех пор, как мы с Беком стали парой, у меня на глаза навернулись слезы счастья.

Бек поставил наши бокалы на кофейный столик, потом взял меня за руку. Мы переплели пальцы, растворившись в моменте, и хором прокричали:

— Три, два, один!

Бек откинул меня назад, и вот он – первый поцелуй в новом году. Целовал Бек меня с жаром, как и всегда, и, оторвавшись друг от друга, мы увидели, что родители уставились на нас в изумлении. Секунду-другую они ошеломленно молчали. Потом Коннор издал ликующий вопль. Мама пустила слезу, Берни тоже всплакнула. Папа, похоже, был и от души доволен, и глубоко потрясен, но тут Коннор хлопнул сына по плечу и сказал:

— Смотри береги девочку, приятель, иначе Кэм тебя прибьет.

Папа расхохотался.

Коннор тоже.

И даже Бек – после того, как очень серьезно покивал.

Наклонился ко мне и шепнул:

— Ну вот, видишь? Что я тебе говорил.

Я вообразила себе предстоящий год. Нас с Беком, нарядных, на школьном балу. Весенние каникулы на пляже. Его выпускной в июне. А потом лето. Месяцы солнца и свободы. Потом Бек уедет в университет, но мы и это переживем.

Мы – Беккет и Амелия.

Нам суждено быть вместе.

Оливковая ветвь

Семнадцать лет, Теннесси

Мой портрет, который нарисовал Айзея, теперь висит на доске над столом. Странновато видеть этот рисунок рядом с фотографиями Бека, но мне нравится, как Айзея меня видит: девушка с искорками в глазах, с крошечным шрамом и уймой секретов.

Так рисунок висит несколько дней, а потом мама приносит мне одежду после стирки и замечает рисунок. Придвигается поближе:

— Это ты нарисовала?

Я сижу на кровати, занятая домашкой по физике.

— Нет. Это из клуба искусств.

— Ты туда вступила?

— Да, это школьный клуб, мы занимаемся по четвергам, в классный час.

Вот так-то. Больше никаких сведений. Надеюсь, маме этого хватит.

Но она садится рядом со мной на кровать, потревожив дремлющего Майора.

— Разве там не требовалось разрешение родителей?

— Чтобы рисовать на территории школы в учебное время? Нет.

Мама кивает на портрет:

— А кто автор?

— Еще один ученик из клуба.

— Подруга?

— Господи, мам. Ну что за допрос-то?